Дело гастронома № 1

А супруга моя теперь знать желает, когда мы своим, так сказать, коллективом отметим. Ее понять можно: тут подготовка требуется! Но я так понимаю, теперь Зою Сергеевну ждать будем? Как без нее?

– Ну да, без нее никак. Успеем, Максимыч, успеем! Не беспокойся! Самое главное, мы о тебе не забываем.

Он улыбнулся и вдруг, что-то вспомнив, оторвался от альбома, помрачнел, взглянул на часы.

– Черт! Вот память дырявая! – вдруг пробормотал он, выглянул в окно. – Разворачиваемся!

Люся заглянула в кабинет Зои, там за столом, проверяя накладные, сидела Лида.

– Возьмите трубку, Лидия Санна! Вам из газеты звонят!

– Из какой еще газеты? – не отрываясь от накладных, пробурчала Лида.

– Из какой, извините, не поняла!

Лида недовольно качнула головой и взяла трубку.

– Да, вас слушают!.. Его сейчас нет, он будет после обеда… Лидия Санна!.. Сделать заказ? Да, возможно!.. Нет, на сегодня невозможно. Как минимум за два дня!.. Простите, но я не могу!.. Вы говорите с заместителем директора, но Георгий Константиныч вам сказал бы то же самое! До свидания!

И она бросила трубку.

– Нахал! – возмутилась Лида. И недовольно покачала головой.

Завотделом Жданов, сидевший в белой рубашке за письменным столом, положил трубку.

– Однако бросила трубку твоя мачеха! Не любит печать, мощное оружие нашей партии!

Он насмешливо посмотрел на Костю. Тот все время разговора Жданова с Лидией отрешенно глядел в окно. Теперь он повернулся к завотделом.

– Я тебе говорил: за час нигде ничего не делается. Тем более для посторонних.

– Да перестань! Позвонили бы из горкома, и твои торгаши на уши бы встали и за полчаса все бы сделали! Что смотришь? Или скажешь, я не прав? – раздраженно бросил Жданов.

Костя резко поднялся.

– Ты, мой друг, пока не из горкома! – не скрывая иронии, сообщил он Жданову. – Ну, все, я пошел!

Костя лихо прокрутил фуэте на одной ноге и выпорхнул из кабинета. Завотделом сидел злой.

– Говоришь, я не из горкома?! Ладно, посмотрим! – вдруг завелся он, снова снял трубку и стал набирать номер.

Беркутов, держа в руках альбом, прошел по длинному коридору коммуналки, нашел комнату под номером шесть. Негромко постучал. Раздался хрипловатый мужской голос:

Беркутов вошел. Двадцатиметровая комната, где лежал на кровати Корней Потапович, блистала чистотой. Она была наполнена той старой мебелью, которая была привычной для пятидесятых годов: старый комод, неуклюжий шкаф, кровать с панцирной сеткой и железными шишечками, гнутые венские стулья.