Дело гастронома № 1

– Через три года тебе шестьдесят, вот тогда налицо все резоны, что называется. А тут что получается? Самый успешный директор, ни одного нарушения, флагман Доски почета – и вдруг по собственному?! Да, замучил диабет, но не рак же! С диабетом вон до девяноста живут! А ты не пьешь, не куришь, налево не гуляешь!

Старшинов вдруг расхохотался. Беркутов недоуменно посмотрел на начальника.

– Не обижайся, я сам такой же, – заметив недоумение Беркутова, махнул рукой Старшинов.

Тоня, жена Ширшова, сидела на веранде, ловко нарезала овощи для борща, несмотря на выпирающий из-под халатика большой живот, словно он совсем не мешал ей.

На участок въехали «Жигули» мужа. Тоня выглянула в окно, взглянула на часы и удивилась: половина двенадцатого дня. Она поднялась, вышла на крыльцо.

– Ты чего так рано? Заболел, что ли?!

Он вылез из машины, хмуро махнул рукой, отодвинул у веранды большой камень, там, в углублении, лежала чекушка. Ширшов достал ее, зубами на ходу сорвал «бескозырку», выпил всю водку из горлышка на глазах жены, шумно выдохнул, занюхал тыльной стороной ладони.

После чего зашел на веранду, вытащил из трехлитровой банки соленый огурец, присел на табурет и шумно захрустел. Тоня вернулась на веранду, с тревогой наблюдая за действиями мужа.

Ширшов жене не ответил, вышел на крыльцо, присел на ступеньку, вытащил свою «Приму», закурил. Тоня последовала за ним, присела рядом.

– Ты можешь хоть слово сказать? – возмутилась она.

– Меня отстранили от дел. Отправили под домашний арест! Вот тебе мое слово!

Он нахмурился, промолчал.

– Грозят под трибунал отдать, и лет на шесть загремлю!

Он шумно выдохнул, дернул желваками, и слезы блеснули в его глазах. Тоня испуганно смотрела на мужа, схватилась за живот, стала его поглаживать.

– Да за что же шесть лет-то?! – вдруг, схватившись за голову, застонала она.

– Ты чего?! – всполошился он. – Схватки?!

– Ага, схватки! Ты такие схватки привез, что родишь раньше срока! – насупилась она. – Давай выкладывай все как есть!

– А что выкладывать? Взятку предложили, а я ее взял.

На нее и машину купил.

– За что же столько дают?

– За красивые глаза! Да за ерунду! – поспешил разъяснить капитан, чтоб жена не подумала уж совсем неприличное. – Чтоб в тюрьму не угодить!

Тоня молчала, все еще прижав руки к животу и глядя в одну точку. Ширшов, заметив ее оцепенение, усмехнулся, заботливо обнял ее. Глаза Тони увлажнились.

– Сам, дурак, виноват. Не смог устоять.