Дело гастронома № 1

А как только крестик снял, так и начались напасти!

Священник снова кивнул.

– А за что вас собираются арестовывать? – поинтересовался священник.

– Они считают, что я вор, взяточник! Но все, что я зарабатываю, я зарабатываю своим трудом, с детства чужой копейки не взял. Да, законы, возможно, нарушаю. Они меня осудят, но Господь пусть сам рассудит. Так можно?

Беркутов заулыбался, поднялся со скамейки.

– Спасибо вам, батюшка, за поддержку! Мне и вправду полегчало! Я долго собирался и, выходит, не зря к вам пришел.

Спасибо вам, отче! Как много я потерял, что прежде не ходил к вам!

Беркутов не выдержал и поцеловал руку батюшке.

Георгий Константинович с тихой улыбкой на лице вышел из церкви. День был хоть и осенний, но теплый, солнечный. Беркутов, по обычаю, раздал нищим милостыню. На паперти сидели четыре калеки, и он выдал каждому по красненькой, по десять рублей. Те обрадовались, стали креститься и желать ему милостей Господних. Обернувшись, директор заметил сутулую фигуру филера в сереньком плащике, тоскливо поджидавшего его, но даже это не испортило ему хорошего настроения после встречи с батюшкой.

Беркутов с облегчением вздохнул и не спеша двинулся по улице. Филер огляделся по сторонам и направился следом.

«Слежка длится третью неделю, филеры меняются каждые четыре часа подряд, раньше их не было, значит, они всерьез намерены меня арестовать, – с грустной усмешкой размышлял Беркутов. – Все играется по классической схеме.

Объявление о намерениях и смертельный удар в сердце. Они следят, чтобы я не сбежал. Видимо, испрашивали разрешения наверху и ждали, когда Гришин умчится из Москвы. А он вчера уехал отдыхать. И теперь они свободны в своих действиях. Западня захлопнулась! С радостью сбежал бы куда глаза глядят, да уж не спастись! Только родных и сослуживцев насмешу!»

Беркутов свернул в переулок. Там стояла его «Волга». Максимыч сидел за рулем и, надев очки, читал «Известия».

Беркутов сел в машину. Максимыч отложил газету, завел машину и медленно стал выезжать из тесного переулка. Филер отвернулся и тотчас стал что-то говорить, наклонясь к воротнику. Значит, там у него была рация.

Скачко зашел к генералу, отдал честь. Тот был возбужден, сразу же поднялся на ноги, замахал рукой, радостно приветствуя полковника, и даже двинулся навстречу, чего никогда раньше за Култаковым не наблюдалось.