Дело леди Евы Гор

Несколько мгновений — и она тихо сказала:

— Он… он добрый. С ним легко. Я чувствую себя собой, когда он рядом.

«Добрый…и добрая» — похоже эти двое не знают другой меры своих чувств.

И всё же я пыталась уловить хоть тень сомнения или неискренности девушки, но не нашла. Там было ожидание и радость.

— Вы его любите? — спросила я прямо.

Щёки Мишель вспыхнули, выдавая смущение. Она медленно подняла взгляд, и в её глазах светились от переполнявших чувств.

— Хорошо. Это важно.

Мишель точно не Иоланда!

Поднявшись со стула, я подошла к окну, чтобы дать ей момент собраться, а себе — обдумать всё.

Глядя на её отражение в стекле, добавила:

— Любовь — это не просто красивые слова, леди Мишель. Держитесь за неё, если она настоящая. Я поговорю с вашей матерью и лордом Уоттоном. А вы… идите к себе и наденьте подходящее платье. К сожалению, большого праздника не будет.

Эти слова я произносила, видя из окна, как к дому подъезжает тюремная карета. Нам совсем чуть-чуть не хватило времени. Но я надеялась нам его выиграть.

Выйдя из комнаты, я встретила Габриэля за дверью. Он вскинул на меня взгляд, полный немого вопроса. Я коротко кивнула.

Габриэль выдохнул, как будто до этого не дышал. И я ни смогла не улыбнуться — для кого-то такие чувства действительно дороже любых титулов.

— Леди Селбридж, дознаватели пришли за вами. Мишель мы забираем. Лорд Уоттон, берите леди Мишель и через ход для прислуги отправляйтесь в Храм. Дознаватели уже здесь.

В коридоре стояла Иоланда, словно выжидая момента, чтобы напомнить о себе.

На ней было дорогое домашнее платье из тёмно-синего бархата, подчёркивающее её бледность, и тонкая нитка жемчуга на шее. В её позе сквозило всё то же высокомерие, словно то, что происходило в доме, её не касалось. Она скрестила руки на груди, глядя на меня надменно и пренебрежительно.

Вдруг в доме раздался стук тяжёлых сапог. Двери распахнулись, и в холл вошли королевские дознаватели — в чёрных плащах с алым гербом короны на груди. Они двигались слажено. Глаза холодные, лица — маски без эмоций.

Баронесса вздрогнула, инстинктивно прижав руки к груди. Я уловила, как дрожит её подбородок, но она стояла, не двигаясь с места, словно это могло сделать её невидимой.

У Иоланды округлились глаза от недоумения.

Старший дознаватель, мужчина с резкими чертами лица и хищным взглядом, направился прямо к нам. Его глаза задержались на баронессе, но затем скользнули на меня. Он почтительно склонил голову, выказывая искреннее уважение.