Дело леди Евы Гор

С этим господином я была знакома по работе.

— Герцогиня Гровенор, — произнёс он холодным голосом, — мы прибыли исполнить королевский указ.

Я едва заметно кивнула, отступая на шаг в сторону, чтобы не мешать их работе.

Старший развернул свиток с красной печатью.

— Баронесса Селбридж, вы и две ваши дочери — леди Иоланда и леди Мишель Селбридж арестованы по обвинению в соучастии в измене короне. Вы должны сопровождать нас для допроса и последующего суда. Сопротивление будет рассматриваться как подтверждение вашей вины.

Баронесса побледнела, её губы задрожали. Она выглядела так, будто сейчас упадёт в обморок. Я сдержанно наблюдала за её борьбой с самой собой, не предлагая помощи — она должна была сама удержать остатки достоинства.

В этот момент Иоланда с возмущением шагнула вперёд. Её голос прозвучал резко, почти истерично:

— Маменька, почему вы позволяете в нашем доме так с вами обращаться? Почему вы позволяете посторонним помыкать вами? Это унизительно!

Я повернула голову, чтобы встретить её взгляд.

В её глазах плескались гнев и презрение, смешанные с плохо скрытым страхом. Она всё ещё не понимала, в какой пропасти они оказались.

— Ваше положение больше не даёт вам права говорить так, словно вы выше остальных, леди Иоланда, — ответил старший дознаватель ровным голосом, ни капли не повышая его. — Настало время расплаты.

Иоланда вспыхнула, но не ответила. Возможно, понимание того, что её слова — пустой звук в этой новой реальности, наконец начало доходить.

Баронесса с трудом выдавила:

Дознаватель окинул даму нечитаемым взглядом.

— Рекомендую переодеться во что-то более уместное и взять с собой две смены белья. И я не вижу здесь вашу младшую дочь.

После этих слов, я сделала шаг вперёд, чувствуя, как взгляды всех присутствующих устремились на меня. Мой голос был твёрдым, ровным, без тени сомнения, когда я произнесла:

—. С этого дня леди Мишель больше не принадлежит роду Селбриджей.

Она — супруга уважаемого мага Габриэля Уоттона, младшего брата герцога Гровенора, и, следовательно, является частью моей семьи.

В зале повисла гнетущая тишина. Дознаватели обменялись взглядами, осознавая всю серьёзность сказанного. Имя Уоттона и, тем более, связь с герцогом Гровенором было не тем, с чем можно было спорить, особенно в подобной ситуации.

Старший дознаватель медленно повернулся ко мне, взгляд его стал внимательнее.