"
"— А при каких обстоятельствах он вам вообще рассказал об этом адвокате?
Свидетель как-то сразу изменился в лице, дружелюбность исчезла, как не бывало. Но почти мгновенно улыбка снова вернулась и он ответил:
— Да разве сейчас припомнишь все, господин прокурор? Сидели, беседовали, дел не было. Я ему что-то рассказал, он мне. Признаться, выпили немного, потянуло на откровенность. Сами, наверное, знаете, как это происходит…
— А чем вообще занимался мистер Деннен? — перевел допрос на другую тему Болдуин Маршалл.
— Я в его дела не влезал. Он торговал земельными участками. У него свой бизнес, у меня — свой.
— Хорошо, — Маршалл пролистал свои бумаги и спросил: — Вы видели когда-нибудь обвиняемого раньше, мистер Райвен?
— Видел, конечно видел. Я его сразу запомнил, поскольку он внешне напоминает адвоката, да и, кажись, его фотографии в газетах попадались, где о судебных хрониках пишут. Я тогда сразу же подумал, что это и есть тот самый адвокат, который…
— Нас не интересует то, о чем вы подумали, — поспешил прервать свидетеля Маршалл, пока этого не сделали Мейсон или судья.
— Какого числа вы впервые увидели обвиняемого?
— Простите пожалуйста, я не понял, какого числа я впервые увидел или услышал обвиняемого? — уточнил свидетель, обидевшийся на грубый тон прокурора.
— Вы его сперва услышали?
— Да, по телефону. Накануне, то есть, простите, шестнадцатого июня.
— Откуда вы знаете, что это был обвиняемый?
— Во-первых, прошу прощения, я не полный кретин и голоса различить могу.
А во-вторых, он представился как мистер Краудер-младший.
— О чем вы с ним разговаривали?
— Да ни о чем мы с ним, признаться честно, не разговаривали. Он спрашивал, может ли переговорить с мистером Денненом. А Барри не было в конторе. Я так и сказал и спросил: что передать? Признаться, мы с Барри всегда так делаем, когда одного из нас нет в конторе. Вот тогда он и представился. Спросил, где Барри и когда он будет в конторе. А откуда я мог знать, когда Барри явится? Признаться честно, Барри мог снять… простите, познакомиться с женщиной и провести с ней весь день, а то и, признаться, всю ночь.
— Это был единственный телефонный звонок обвиняемого в вашу контору?
— Нет, он потом позвонил еще раз и был очень рассержен. Но Барри в тот день в конторе, честно признаться, так и не появился.
— Больше обвиняемый не звонил?
— Нет, в следующий раз я уже увидел его лично.
— Когда это произошло?
— Семнадцатого числа.
