— Правильно ли я вас понял, мистер Болдер, что вы по вызову миссис Майден прибыли в квартиру мистера Деннена и обнаружили в ней спокойно стоящего у окна моего подзащитного, который ответил на все ваши вопросы и выполнил все ваши требования, утверждая, что он адвокат и дожидается хозяина квартиры, который сам передал ему ключи для осмотра. Правильно ли я передал ваши слова, мистер Болдер?
— Да, сэр, — улыбнулся в ответ свидетель, предупрежденный, что в любой момент ему следует ожидать коварного вопроса, ставящего в беспросветный тупик.
— Спасибо, мистер Болдер, — еще раз улыбнулся Мейсон, — больше у меня к вам вопросов нет.
Судья Чивородис бросил быстрый взгляд на часы и обратился к окружному прокурору:
— Время вечернего заседания подходит к концу, господа. Я хотел бы выяснить у стороны обвинения, есть ли у них еще свидетели. Если да, то мы заслушаем их показания завтра.
— Ваша Честь, — с приторной улыбкой встал со своего места Болдуин Маршалл, — у стороны обвинения есть еще свидетели.
Но с вашего позволения, я хотел бы обратиться с предложением к Высокому Суду и стороне защите.
— Пожалуйста, — согласился судья Чивородис, — мы вас слушаем.
— Нам известно, что уважаемый господин защитник только сегодня прибыл в наш город и не успел в должной мере подготовиться к настоящему процессу. Мы убеждены в стопроцентной достоверности наших доказательств и не хотели бы, чтобы нас потом упрекали, что мы не дали противной стороне как следует вникнуть в курс дела и подготовить собственных свидетелей.
Поэтому я вношу предложение отложить слушание на один день с тем, чтобы господин адвокат смог подготовиться.
— Что вы скажете по этому поводу, мистер Мейсон? — поинтересовался судья Чивородис.
Мейсон встал, почтительно поклонился судье, затем присяжным заседателя, потом своему оппоненту.
— Ваша Честь, — с чувством собственного достоинства сказал Мейсон, — слова господина окружного прокурора содержат истину. Я действительно не собирался участвовать в этом процессе, а готовил речь для выступления на конгрессе адвокатов в Вашингтоне, которую должен был прочитать сегодня утром.
Судьба распорядилась иначе.
Обвинен в убийстве невинный человек, мой коллега, достойнейший член общества, и я вынужден был бросить все свои дела, чтобы предотвратить несправедливость. Если бы я нуждался в отсрочке слушания по этому делу, я бы попросил сам. Но окружной прокурор лукавит, говоря, что им движут исключительно благородные позывы.
