Мейсон поклонился отобранным присяжным и получил в ответ от них доброжелательные улыбки. Одним выстрелом адвокат убил двух зайцев: завоевал симпатии присяжных заседателей и выиграл время.
Наконец, Скамья Присяжных была полностью скомплектована. Двенадцать человек, призванные решить судьбу обвиняемого, приняли присягу и расселись на своих местах.
— Господа, — объявил судья Чивородис, — присяжные выбраны и приведены к присяге. Перед тем, как начать слушание, я хотел бы сказать, что с делом совершенно не знаком и газетных публикаций, если они вообще были, не читал.
Но иногда я все-таки знакомлюсь с прессой и мне известно кто такой Перри Мейсон, представляющий на этом процессе обвиняемого. Я не желаю ни в чем ущемить интересы обвиняемого, но предупреждаю, что никому не позволю в этом зале разыгрывать драматический спектакль. А теперь начнем, господа. Господин обвинитель, ваше вступительное слово, пожалуйста.
Болдуин Маршалл с торжественным видом поднялся со своего места, поправил очки и осмотрел зал.
Выдержав эффектную паузу, он, наконец, начал вступительную речь:
— Высокий Суд, дамы и господа присяжные заседатели! По обыкновению я буду краток. Я призван защищать закон, а закон гласит, что каждый гражданин должен отвечать за свои действия, не взирая на положение в обществе и репутацию, а также невзирая на то, что защищает обвиняемого известный ловкач, заработавший себе славу на театральных представлениях в залах суда.
Меня не пугает репутация защитника и я добьюсь, чтобы виновный понес заслуженное наказание, так как этого требует закон, дамы и господа присяжные, а точное исполнение закона мой прямой долг не только в силу служебных обязанностей, но и по зову совести. И я, вместе со всеми своими помощниками, буду стоять на смерть, но не позволю преступнику уйти от возмездия из-за какого угодно красноречия защитника. Не в интересах закона, чтобы был осужден виновный, но ни один преступник в нашем округе не уйдет от возмездия, какой бы ловкий адвокат у него не был, дамы и господа присяжные!
— Я просил не переходить на личности, господин обвинитель! — постучал молоточком судья Чивородис.
— Приступайте к своим прямым обязанностям. Изложите суть дела и что вы намерены показать.
— Хорошо, Ваша Честь, — поклонился Маршалл, у которого ненависть к Мейсону клокотала в груди. — Перехожу к сути дела.
