Дело о дневнике загорающей

И я хочу поговорить с доктором об Арлен Дюваль. Это важно.

Ответ последовал не сразу. Немного погодя тот же деловитый женский голос спросил:

– Где вы находитесь, мистер Мейсон?

– На окраине города.

– У вас есть рабочий адрес доктора?

– Да. У меня перед глазами телефонный справочник.

– Поезжайте туда. Доктор Кандлер вас встретит. Если вы приедете и его еще не будет – подождите. Он обязательно подъедет.

В трубке щелкнуло и пошли гудки.

Мейсон огляделся, подозвал ночного служащего и, выяснив у него, как проехать по указанному в справочнике адресу доктора Кандлера, отправился в расположенное поблизости кафе.

Кафе работало всю ночь, народу было немного, но есть Мейсон не стал, а выпил кофе и опять сел за руль. Вскоре он был на месте. Офис Кандлера располагался в одном крыле построенного по типу дуплекса одноэтажного здания, в другом принимали дантист и окулист.

Мейсон остановился, и почти сразу вслед за ним подъехал доктор Кандлер.

"

"– Здравствуйте, доктор, – поздоровался Мейсон с отпирающим дверь офиса и стоящим к нему спиной Кандлером. – Меня зовут Перри Мейсон.

Доктор быстро и мягко, по-кошачьи, обернулся. В его движениях чувствовалась внутренняя собранность и способность к мгновенной реакции.

– Простите, что напугал вас. – Мейсон протянул руку.

Кандлер пожал ее и сказал:

– Ничего. Вы меня не сильно испугали.

– Но я видел, как быстро вы повернулись.

Кандлер рассмеялся:

– Это дает себя знать боксерская выучка.

Впрочем, боксом я не занимался уже порядочно.

– Были любителем?

– Межуниверситетский уровень. Чемпион в первом тяжелом весе. Я был высокий для своего веса, отлично передвигался по рингу и обладал хорошим длинным ударом. Проходите, мистер Мейсон. Мне не терпелось поговорить с вами, я даже хотел просить вас остаться у себя, чтобы приехать к вам самому, когда вы звонили насчет Арлен Дюваль. Трейлер, думаю, нашелся и сейчас все в порядке?

– О да, трейлер снова у нее.

И это уже в прошлом.

– Ясно. Проходите вот сюда. – Кандлер первым пошел вперед по длинному коридору. – Рассказывайте, я слушаю.

Но Мейсон не успел и начать, а Кандлер уже толковал ему о неудобствах больничных помещений.

– В учреждениях такого рода атмосфера всегда… э-э… не подберу слова, пропитана человеческими страданиями, – виноватым тоном говорил он Мейсону.