— Вы уверены? — спросил Мейсон, избегая смотреть в сторону Деллы Стрит.
— Да. Ее описание ни в чем не совпадает с описанием миссис Лоули. Миссис Лоули старше, имеет больное сердце, двигается медленно и немного робко. Женщина, которую видели в магазине, молода, привлекательна, обладает живым умом, двигается быстро и уверенно и держится всегда начеку.
— Вот уж действительно, — пробормотал Мейсон.
— Вас, я смотрю, это не очень интересует, — заметил Трэгг.
— А вы считаете, что должно интересовать?
— Должно, — твердо сказал Трэгг.
— Боб Лоули убил свою жену.
— Я вас не понимаю, лейтенант.
— У его жены, очевидно, была книжка дорожных чеков, которую она постоянно носила в сумочке. Это удобно: если ей вдруг нужны были деньги, по этим чекам она могла получить их где угодно. Тот факт, что теперь чеки находятся в руках другой женщины, выдающей себя за миссис Лоули, достаточно ясно указывает на то, что с Карлоттой Лоули что-то случилось.
— Весьма смелый вывод после единичного случая.
— Видите ли, есть и другие свидетельства.
— Какие?
— Сегодня утром полицейский оштрафовал машину за превышение времени стоянки. Он не поленился взглянуть на регистрационное удостоверение. Это была машина Карлотты Лоули.
— В машине нашли что-нибудь интересное?
— Да. Я приказал снять отпечатки пальцев. Выяснилось, что человек, поставивший машину на стоянку, тщательно их уничтожил.
Мейсон удивленно поднял брови.
— Вы, конечно, понимаете, что это значит. Карлотта никогда не стала бы этого делать.
— Почему?
— Ведь это ее машина.
Она зарегистрирована на ее имя. Ей совершенно ни к чему было стирать отпечатки пальцев. Имя-то и так стояло на регистрационном удостоверении.
— А, понимаю.
— Но если бы муж убил ее, вывез тело куда-нибудь за город, бросил его в укромном месте и вернулся на машине назад, он бы обязательно стер свои отпечатки. В последнее время это становится уже чисто механическим делом для всех преступников.
— Да, — кивнул Мейсон с задумчивым видом, — в этом есть своя логика. А что там с алиби Мейгарда? Оно стоящее?
— Мейгард находился вместе с Пивисом с одиннадцати и примерно до без пяти минут двенадцать.
Пивис запомнил время потому, что о встрече договорились в десять тридцать, а назначили ее на одиннадцать, что, конечно, довольно необычно. Они проговорили почти до полуночи, потом Мейгард уехал.
— Никто не помнит точного времени?"
"— Нет. Пивис запомнил, как часы пробили полночь, и ему кажется, что это произошло минут через пять после ухода Мейгарда.
