Дело Рихарда Зорге

Американский посол Джозеф Грю 9 марта 1934 года имел долгую беседу со своим русским коллегой Юреневым, в которой намекнул на общее мнение, распространенное среди дипломатов, что весной 1935 года можно ожидать японского нападения на советский Дальний Восток. Однако, как отметил в своем дневнике Грю, «посол ответил, что, пока никто не может предсказать точную дату нападения, он считает более вероятным, что подобное нападение случится этой весной»."

"Начало весны 1934 года вполне могло стать временем особых осложнений для Зорге, смягченных, возможно, лишь тем, что супруги Отт переехали в Токио.

Одзаки должен был приступить к работе в мае, но, в конце концов, он был в Осаке, а не в столице, и в то время у него еще не было тесных контактов в кругах японского правительства и уж тем более среди высшего командования.

Зорге заставил Мияги выяснить все, что можно, о военных планах Японии, и в течение всей первой половины 1934 года — точная дата неизвестна — тот подготовил для Зорге отчет о позиции армии в отношении Советского Союза.

В этом отчете утверждалось, что нападение на Россию, судя по высказываниям армейских служащих и характеру персональных назначений в армии, по-видимому, не за горами. Мияги также указал, что Квантунская армия была усилена и что некоторые офицеры при общении с прессой агитировали за нападение, a Sakurakai («Общество Сакура» — объединение, собравшее в свои ряды почти сотню политически активных капитанов, майоров и лейтенантов) стало намного более влиятельным и «способно ускорить принятие решения о нападении на Советский Союз».

В этом отчете, основанном в общем-то на слухах и сплетнях, а также на внимательном изучении газет и журналов, упоминание об «Обществе Сакуры» должно было представлять значительный интерес для Зорге. Это была именно того рода информация, которую он мог передать в конфиденциальном порядке и с большой выгодой для себя как в Москву, так и в германское посольство. Хотя к тому времени Сакура-каи не было по-настоящему тайным обществом, тем не менее о его существовании японские офицеры не спешили оповестить широкую публику и уж тем более иностранцев, и скорее всего, европейские посольства вряд ли что-либо слышали о нем.

Однако к середине мая страхи близкой войны слегка улеглись. Летом — возможно, в июле — Зорге сказал Мияги, что «Коминтерну» нужна информация о японской армии, основанная на военных публикациях в прессе.