Ну, придумай что-нибудь… Брэдбери должен появиться в конторе с газетами через полчаса. Мы скажем Пэттону, что часть подписных листов он пустил через почту и таким образом использовал частичную корреспонденцию ничего не подозревающих обывателей в своих корыстных целях…
— Неплохо. Но нужны газеты!
— Конечно, только Брэдбери забыл их, а я не захотел дожидаться. Делла Стрит в конторе ждет моего звонка. Я позвоню ей, как только Пэттон чуть размякнет. Поначалу тяжеловато с ним придется, и я не хочу, чтобы Делла все это слушала.
Далее. Прокурор не может пользоваться разного рода смелыми методами. А мы можем использовать почти все, лишь бы вытянуть признание. Потом, кстати, он пожалуется на нас прокурору…
— И ты будешь бить на то, чтобы он сам сознался в обмане? — спросил детектив.
— В этом-то вся суть вопроса… Когда добьемся своего, нас не должны волновать последствия…
— Ладно, — сказал Пол Дрейк, — даю тебе пять минут форы… Вообще-то, до того места минут двадцать.
— Пятнадцать минут, не больше.
Пол Дрейк кивнул и направился к прилавку.
— Минеральной воды, — сказал он."
"Перри Мейсон махнул своему таксисту и, как только тот подъехал, назвал ему «Холидэй-Эпартментс» на Мапл-авеню, номер 3508. Едва машина тронулась, адвокат прикурил новую сигарету от старой. Мейсон был совершенно спокоен; он напоминал хладнокровного боксера, который с предельным терпением водит за нос своего противника, пока не появляется возможность уложить его на ринг одним молниеносным ударом.
Добравшись к месту, Мейсон попросил таксиста не останавливаться прямо у «Холидэй-Эпартментс», а проехать чуть дальше, водитель кивнул и, остановив машину, спросил:
— Ну как?
— Отлично, — ответил адвокат.
— Я вернусь через часок, а может, позже. Если вы мне понадобитесь — придется гнать… Здесь десять долларов. Припаркуйтесь где-нибудь недалеко и каждые пять — десять минут прогревайте мотор…
Таксист улыбнулся и засунул бумажку в карман.
Перри Мейсон быстро направился к «Холидэй-Эпартментс», и шагах в двадцати от входа увидел молодую девушку, торопливо выходящую из дверей.
Ей было года двадцать два — двадцать четыре. Весьма эффектно смотрелись ее белое модное пальто с золотисто-рыжим лисьим воротником, белые полусапожки и белая шляпка. Она была элегантна, словно кинозвезда. Перри Мейсон мельком оглядел прелестную бледнолицую незнакомку с громадными фиалковыми глазами. Какое-то смятенное беспокойство было в этих прекрасных глазах. Оно заставило Мейсона замедлить шаг.
