Дело Судьи Ди

— Она тут для красоты лежит, что ли? Из цельного камня с подставкой вместе вытесана? — задыхаясь от натуги, сипло пробормотал Кай. Он мгновенно вспотел. Рукавом вытер пот со лба. — Или как? Никогда бы не подумал…

Время неудержимо ускользало.

«Хорошо, что Фира не увидит, — подумал Богдан, срывая шапку-гуань с головы и швыряя ее оземь. Левой рукой стащил очки и зажал их в кулаке, правой размашисто перекрестился. — Эх, не додумал я маленько! А Баг… Эх, Баг! Ну, не поминайте лихом…»

И он, что было мочи, с размаху ударил в барабан головой.

Все поплыло у него перед глазами, ноги подкосились, и он упал на колени. Ошеломленные ечи едва успели подхватить его под руки и не дали повалиться навзничь.

Гул — низкий и плотный, как земля, бескрайний и всенакрывающий, как Небо, — потек над площадью. Все, казалось, замерло. Гул ширился и нарастал, и поверить невозможно было, что вызвал его один лишь удар, — ровно прорвало некую преграду, подобную дамбе, и поток хлынул, усиливаясь уже своей волей, безо всяких сторонних усилий; казалось, теперь барабану уж не требуется чужого прикосновения — он сам поет, гневно и требовательно повышая голос так, чтобы его услышала вся Поднебесная: несправедливость, ечи! в государстве случилась несправедливость!

Если и впрямь сохранился древний обычай, окончательно сформировавшийся более двух веков назад, когда была опубликована потрясшая всю империю своей искренностью и полезностью для страны книга великого александрийского человеколюбца Радищева «Цун дянь дао тай люйсин лунь» — «Рассуждение о путешествии из чертога на лобное место», то…

То, заслышав эти звуки, цзайсян (либо же, коль главы исполнительной власти нет в столице, тот, кто оставлен его замещать) бросает все дела, торопливо надевает официальное платье и пешком, не пользуясь паланкином в знак того, что виноват, ибо проглядел какой-то случившийся в стране непорядок (иначе зачем бы бить в барабан?), спешит из своего дворца сюда, к тому, кто его позвал.

— Как ты, сынок? — тихо спросил Богдана бек.

— Голова кружится… — тихо признался Богдан. — И подташнивает немножко… Ничего, ата, ничего…

— Шапку надень, воспаление мозгов подцепишь… — заботливо проговорил бек. — Как его… менингит.

Кай нагнулся и поднял с заиндевелого камня шапку Богдана. Подал ему.

— Благодарю вас, драг прер… — бледно улыбнулся Богдан, нахлобучивая шапку на голову. «Ох, и шишка будет… — подумал он мельком.