Дело Судьи Ди

Долго объяснять сейчас, но — это ценнейшая мусульманская реликвия, способная, при умелом применении, нарушить великое постоянство… у вас его называют балансом сил.

— Факин' грэйт, — произнес Дэдлиб после короткой паузы. — И зарезанный агент СРУ!

— Именно, — подтвердил Богдан.

— Все равно пока ничего не понимаю, — произнес честный гокэ после паузы подлиннее.

— Я тоже. Благодарю вас, завтра мы обязательно созвонимся… ох, во второй половине дня завтра дворцовый пир… в крайнем случае послезавтра… Вы ни в чем не испытываете нужды в нашей стране? — спохватился Богдан: все же он был здесь хозяином, а первый долг хозяина — позаботиться об удобствах гостя.

— Только в информации, но это у меня постоянно, какую страну ни возьми. Все приходится находить самому.

— О, в этом мы с вами схожи…

Когда Богдан спрятал трубку и поглядел на терпеливо стоявших рядом единочаятелей, взгляды их были не слишком дружелюбными. Бек молча хмурился, машинально теребя бороду, а Кай не выдержал:

— Осмелюсь спросить драгоценного преждерожденного, с кем он сейчас беседовал и о чем?

— Долго объяснять, — виновато развел руками Богдан.

 — Один заморский гокэ, старый знакомый и отчасти коллега. Похоже, мы с ним опять занимаемся одним и тем же делом, только с разных концов.

— Не о хирке ли ты толковал ему, сынок? — тихо спросил бек.

— Да вот похоже, что о хирке, ата, — ответил Богдан.

— Это связано с тем, что произошло с Багом? — озабоченно спросил Кай.

— Хотел бы я знать… — пробормотал Богдан. — Я иду вот и думаю, иду и думаю… Вот сейчас я получил очень ценные сведения.

Их тоже надо обдумать… Не обижайтесь, я ничего не скрываю. Я просто думаю.

— Неплохо было бы, если бы ваши раздумья, драг прер, обрели какую-то законченную форму к тому моменту, когда мы ударим в барабан…

«Какой будет шум и срам, какой скандал публичный, когда посреди праздничной толпы мы ударим в Жалобный барабан!» — не сговариваясь, подумали все трое.

Конечно, можно было бы воспользоваться куда более тихим и куда менее вызывающим правом беспрепонного обращения к императору по личным вопросам, каковое было Богдану даровано после асланiвского дела.

Если бы не праздник, минфа так бы и поступил. Но беспокоить императора в такую ночь… да еще со столь неоформленными, малодоказательными соображениями… Нет, несообразно. А ждать нельзя. Лучше уж срам.

На площади перед вратами Запретного города толпа была еще гуще — если это только можно себе представить. Торопливой троице ечей приходилось буквально протискиваться.