Дело Судьи Ди

Мокий Нилович и бровью не повел.

— То есть обучается, конечно, зимнюю-то сессию без единой помарочки сдала, что да, то да. Директор училища при обсерватории весьма девочкой доволен, звонил мне… Но образовался, вишь ты, у нее там помимо прочих успехов и отличных оценок еще и верный рыцарь, да не наш, не ордусянин, а из иноземных. Как его… Абу… Али… кто-то ибн чей-то…

— Вадих Абдулкарим аль-Бакр бен Белла, — без запинки, не то что список увечностей, отбарабанила Рива.

— Во-во. И как только запомнила…

— Папенька! — с неподдельным возмущением воскликнула Рива.

— Ишь, слов каких нахваталась, — сварливо произнес Раби Нилыч, но глаза его искрились от гордости за дочь: какая взрослая! какая самостоятельная в мыслях и поступках!

«Опять француз», — уныло подумал Богдан.

— … Из алжирской провинции, очень талантливый, а наши телескопы, и оптические, и радио, ведь самые большие в мире! Для него такая радость к нам попасть! Вот! — Она сунулась левой рукою в широкий правый рукав, вынула оттуда фотографию.

На фото в два ряда, один ряд повыше другого, на фоне поднесенной едва ли не к зениту титанической чаши удивительного прибора для изучения небесной Веселенной — на заднем плане просматривались подернутые дымкой ледяные зубцы дальних хребтов — позировали девять человек: четыре девушки и пятеро молодых людей. Риву сразу можно было узнать, она явственно была самой красивой даже на этом небольшом любительском снимке, хоть качество его не могло передать всей прелести ее лица, а теплая меховая одежда прятала ее изящную фигурку; слева от нее стоял, сладко улыбаясь, молодой усатенький араб в неумело наброшенном полушубке.

— Вот наша группа… Вот он среди нас всех… — как-то неубедительно и оттого несколько косноязычно пояснила смутившаяся девушка.

— И стоят рядом, — констатировал Мокий Нилович. Рива всплеснула свободной рукой. — И фотокарточку с собой носит…

— Папенька! — едва не плача, взмолилась Рива Мокиевна и утянула фотографию к себе.

— За такой красивой девушкой вся обсерватория должна ухаживать, — примирительно сказала Фирузе. — На коленах стоять. От директора до младшего дворника включительно.

— Перестаньте голову кружить девчонке! — уже не шутя возмутился Мокий Нилович. — Нашли раскрасавицу, тоже мне! От горшка два вершка!

— Может, ты, как человек сугубо казенный, переживаешь, что он иноземец? — сменив тон на доверительный, произнесла Рива.