Дело Судьи Ди

Ты вот о чем подумай, муж мой…

— А разве ты — не в первую очередь православный, а уж потом — ордусянин, отец, муж, срединный помощник? Разве не так?

Кровь бросилась Богдану в лицо.

— Просто за собой человек этого даже не замечает, — сказала Фирузе. — Это кажется таким естественным… Потому что на этом стоит все остальное. Но встретив то же самое в другом — иногда… люди усматривают в том какую-то измену. А на самом деле не будь этого — ничего вообще за душой бы не было.

— Спасибо, Фира, — сказал Богдан, помолчав мгновение.

Идти было и впрямь недалеко, пришлось миновать по коридору лишь две двери; третья, считая от двери бека Кормибарсова, была их. Лишь из-за невообразимого наплыва приезжих управляющий гостиницы не смог поселить родственников в соседних номерах и очень долго вчера извинялся за это перед Богданом.

Богдан открыл дверь, пропустил Фирузе вперед.

— Вот, — сказал он, заходя следом. — По-моему, уютненько…

Они даже не успели снять верхнее платье. Зазвонил на столике телефон. С виноватым видом Богдан развел руками и взял трубку.

— Приехал? — раздался возбужденный голос Бага.

— Я тебе звоню каждые пять минут вот уже почти час. Ты почему трубку с собой… а, ладно… Все в порядке, встретил?

— Да. Баг, я был в посольстве…

— Немедленно зайди ко мне. Немедленно.

И ланчжун отключился.

Богдан поправил очки. Положил трубку на рога замысловатого, под седую древность телефона.

— Фира, ты пока раскладывайся тут…. Баг по мне что-то шибко соскучился.

— Как я? — полуобернувшись, спросила жена с улыбкой.

До Бага тоже было недалеко — только угол в коридоре обогнуть. Богдан уже поднял было руку постучать — но стучать не понадобилось, дверь распахнулась перед ним сама. То есть Баг ее открыл, конечно, — не сама открылась; ланчжун схватил оторопевшего напарника за локоть и без лишних слов, будто Богдан собирался упираться или шел недостаточно быстро, буквально втащил в свой номер. И ногой захлопнул за ним дверь.

— Ну что опять стряслось? — спросил Богдан почти жалобно.

Баг не ответил. Он молча постоял несколько мгновений напротив Богдана, потом, сложив руки за спиной, повернулся — широкие рукава парадного домашнего халата роскошным павлиньим хвостом следовали за человекоохранителем, мягко покачиваясь, — и пошел в глубину своей гостиной. Дошел до окна. Пошел обратно. Желваки у него играли так, словно Баг собирался допрашивать какого-то явного и закоренелого заблужденца. Может быть, уже просто-таки аспида.