– Я, я!
– Ах, вот в каком смысле…
– Ошень бояться висоты, – по-детски пожаловалась Лидия, – но долг всего свыше! Надо пригать, поднимать фойска, будить народ и брать думу в штурм!
– О нет, не надо, это лишнее. Ещё гражданской войны нам тут не хватало. Просто пойдёмте вместе и арестуем их всех чохом.
– Ви пригайт со мной?
– После вас, – деликатно поклонился я, пропуская даму вперёд.
Царский двор тихо наполнялся стрельцами. Организаторов антиправительственного путча не было видно даже намёком.
Хоть бы продумали всё как следует, охрану из терема отослали, своих людей нагнали, захватили вокзал и телеграф… Нет, не умеют у нас ещё революции устраивать.
Государыню поймали, как китайскую вазу – нежно, бережно, с почётом и пиететом. Меня дважды подбросили на скатерти, якобы случайно.
Пьяные в дрезину путчисты сидели в главной трапезной и на появление суровых стрельцов под командованием матушки царицы реагировали неадекватно – руганью, иканием и нетрезвыми покаяниями типа «бес попутал».
– Кто здесь временные? Слазь, кончилось ваше время!
Эффектно блеснув основами школьной программы по литературе, я распорядился торжественно отвести в отделение Бодрова и ещё четверых особо приближённых типов. Государыня без колебаний подписала ордер. А с ней, оказывается, приятно работать в паре, учту на будущее…
* * *Даже не упомню, когда в последний раз я испытывал такое удовлетворение.
Упоённым собственной глупостью боярам даже в голову не пришло, что матушка царица окажется столь политически активной. Ей бы положено чинно, по-православному, удалиться в свои покои и вышивать крестиком, изредка проливая горькие слёзыньки в связи с отсутствием мужа. А уж избранные лица боярской думы скрепя сердце правили бы государством, как умели, не обременяя бедную женщину составлением указов, разбором судов, делёжкой земель и угодий, сбором налогов, тратами из казны и прочими безрадостными тяготами власть имущих.
В этом смысле поступок Бодрова со компанией был абсолютно оправдан. Не сомневайтесь, заявись Горох – ему бы тут же всё передали с рук на руки, не чиня ни малейших препятствий к воцарению на троне законного государя. Поэтому свой арест и сопровождение под стрелецкими пищалями в поруб милицейского отделения многие восприняли как кровную обиду.
