— Вчера домашними пирогами меня потчевала и в благодарностях рассыпалась, а сегодня нос воротит. Ох, и непостоянные же нынче пошли инженеры.
По щекам разносится теплое жжение. Он всегда говорит первое, что приходит ему в голову.
— Может быть, вы присесть хотите? — подает голос Лева и вопросительно смотрит на меня. — Лю-юб, ну как-то неудобно…
— А чего не присесть, — замечает Жданов и к моему изумлению выдвигает стул. — Тебе у друга Левы гостеприимству поучиться можно, Люба. Хотя он, скорее всего, просто счет поделить хочет.
Я снова смотрю на Леву. Ну чего он улыбается-то? Жданов же откровенно ему хамит.
Жданов поднимает руку, делает какой-то витиеватый знак официанту, и сосредотачивается взглядом на моем соседе.
— Ну что, Лев Зильберштейн, рассказывай, где работаешь и на каких производствах ты нашего многоуважаемого инженера повстречал.
Я впервые чувствую себя настолько растерянной. Во-первых, потому что Жданов ведет себя так по-хозяйски, а во-вторых, потому что Лева ему это позволяет.
Рассказывает о своей кафедре, и о том, что познакомились мы с ним не на производстве, а на спектакле в Театре Сатиры. Хоть под столом его пинай, чтобы замолчал.
— Значит, инженеры нынешние к искусству и выпечке тяготеют? — развернувшись, Жданов смотрит на меня. — Что не день, то открытие.
Ответить мне не удается, потому что в этот момент появляется официант и ставит перед ним эспрессо. Форменное безобразие. Везде чувствует себя как дома.
— Люба, ты нам тут опять взрывом пуговиц угрожаешь? — спрашивает Жданов из-за чашки и недвусмысленно смотрит ниже шеи. — Друг-то твой явно будет рад, а нам с тобой еще как-то нужно работать.
Одним глотком он осушает чашку, выуживает из кармана купюру, слишком крупную для того, чтобы оплатить одну чашку кофе, и встает.
— Хорошо с вами, да ехать мне нужно, — его взгляд снова падает на меня. — Не оценил я твой выбор, Люба. Сдается мне, театры это не твое.
8
Игорь
— Игореш, ну и что мне сейчас делать? — бывшая жена хлопает коровьими ресницами и шлифует задом кожаное кресло. — Страховка у меня кончилась, я проморгала.
— Ты поэтому ко мне сопли на кулак мотать приперлась? Я тебе напомню, что мы, Анжела, в разводе. Машину я тебе оставил, квартиру ты выклянчила. Дальше своими сморщенными копытами сама цокай.
— Игореш, но там это… у меня бампер передний смялся сильно, а машина-то дорогая.
