Он полагает, что я в перерыве пью молочные коктейли в Макдональдсе или делаю ставки на ипподроме? Мне сорок три года, в послужном списке работа в крупнейших столичных предприятиях. У меня два высших образования, в конце концов. Почему я должна выслушивать эти беспочвенные обвинения?
— Олег Евгеньевич, я не совсем понимаю, к чему эти вопросы, — стараясь не выдавать своего возмущения, отвечаю я. — У вас есть сомнения в серьезности моего отношения к работе?
— Я этого не говорил, — буркает он.
— Тогда к чему вы все это спрашиваете? Я работаю у вас много лет, и за это время можно было понять, что я за человек и как отношусь к занимаемой должности.
Мои поездки на производство — часть рабочего процесса. Если вам нужны доказательства — вы всегда можете позвонить на завод и уточнить часы моего посещения.
— Спрашиваю, потому что по офису гуляет интересная информация о вашей бурной личной жизни, Любовь Владимировна. — Кажется, впервые за нашу беседу Шапошников набирается смелости посмотреть мне в глаза.
— Однажды я вам уже говорил: шашням в рабочем пространстве не место."
"Если бы поблизости оказался Жданов, то наверняка отпустил бы ироничный комментарий по поводу стреляющих пуговиц. Потому что сейчас я действительно глубоко вдыхаю. То есть, причиной того, что я торчу здесь, все-таки сплетни. Неужели руководителю его уровня совсем нечем заняться, кроме как копошиться в чужом белье? Влюбился он в меня, что ли? Чего ему моя личная жизнь покоя-то не дает?
— О каких, как вы выразились, шашнях идет речь? — уточняю я.
— А то вы не в курсе, Любовь Владимировна, — Шапошников обвинительно сдвигает брови, напрягая мясистый лоб. — Вчера вас видели на концерте в обнимку с нашим крупнейшим клиентом. Как вы это объясните?
Уже и на концерте, да и не под ручку, а в обнимку. Погуляй эта сплетня еще пару часов, наверняка бы обвинил меня в прелюбодеянии на общественной парковке.
— Если вы говорите о моей встрече с Игорем Вячеславовичем, который, напомню, пока не является нашим клиентом, то мы действительно виделись, но не на концерте, а на автомобильной выставке, где разумеется не обнимались.
Глаза генерального вспыхивают торжествующим огнем: будто ему удалось поймать меня за чем-то очень непристойным.
— То есть было! И как вы это объясните?
Мне вдруг становится смешно. Ну кем он себя вообразил, ей-богу? Меня бывший муж так не тюкал, как этот.
— А почему я должна что-то объяснять? — ласково интересуюсь я.
