– О, значит, Владимир соизволил-таки удостоить меня личного разговора, – сказал он. Николай Антонович ничего не ответил.
В самолете Аверин устроился в кресле, внезапно довольно удобном, и, проспав весь полет, проснулся бодрым и в хорошем расположении духа. Ему было даже интересно, как Владимир объяснит свой поступок.
Столица встречала сентябрьской утренней прохладой. Аверин поежился, пожалев, что у него нет с собой одежды потеплее. Он слышал, что в Сибири бывают заморозки даже в самом начале сентября.
Николай Антонович все так же молча отвел его в совершенно ничем не отличающийся от предыдущего служебный автомобиль, и через полчаса Аверин уже стоял на ступеньках дворца.
Правда, у черного входа.
– Мы пойдем во дворец? – поинтересовался он. – Я думал, Владимир примет меня где-нибудь в своих застенках. У вас ведь тут есть застенки?
– Вы будете удостоены высочайшей аудиенции через сорок минут. За это время соблаговолите привести себя в порядок, – наконец нарушил молчание Николай Антонович.
– Ничего себе, – удивился Аверин, – ее высочество примет меня?
Интересно, каким образом Кузя сумел пробраться во дворец и переговорить с княжной? Владимир пропустил его или хитрец сумел обмануть Императорского дива?
Аверина сопроводили в те же покои, где он отдыхал в прежний свой визит.
Он принял душ, побрился и причесался. Одежду у него забрала какая-то женщина, вероятно, горничная, и обратно он получил ее уже отглаженной. Не придворный костюм, но хоть что-то.
Ровно через тридцать пять минут снова явился Николай Антонович.
А может, и не уходил никуда министерский колдун, а сторожил под дверью.
– Прошу следовать за мной. – Вероятно, это была его излюбленная фраза.
Через анфилады парадных залов они добрались до богато обставленной комнаты, весьма похожей на будуар.
Сопровождаемый ни на шаг не отстающим Николаем Антоновичем, Аверин прошел на середину, остановился, официально поклонился и замер, разглядывая троицу, к которой у него имелось много вопросов. Княжна сидела на небольшом диване, и Аверину показалось, что выглядит она несколько смущенной, Мончинский расположился у окна и смотрел куда-то в сторону, теребя край шторы.
Только Владимир, стоящий за спинкой дивана, глядел прямо, спокойно и безучастно.
– Гермес Аркадьевич! – Кузя тут же оказался за спиной колдуна.
– Подозреваемый доставлен, – доложил министерский колдун.
– Благодарю вас, Николай Антонович, – княжна улыбнулась. Тот мгновение поколебался и заспешил к выходу.
