…Канцеляристы бились об заклад, подохнет в этот раз отказник в колодках или найдется еще какой-нибудь колдун, который захочет забрать его. Но когда к концу подходила третья неделя, всем стало ясно, что черту крышка. Он уже почти не дышал, и даже пинать его, чем развлекались некоторые канцелярские черти, стало неинтересно. Но случилась неожиданность: полудохлого строптивца забрал себе мрачный тип по имени Афанасий Репин, ревностный служака, несмотря на молодость, снискавший в кругах колдунов Канцелярии славу человека неприятного, нелюдимого и занудного.
Этот Репин был из «казенных колдунов»: рожденный вне брака, он был отдан во младенчестве в Академию, куда забирали сирот и бай-стрюков с колдовской силой на полный пансион. Другого пути, кроме государевой службы, у таких колдунов не было. Вот и служил колдун Афанасий, как говорится, не жалея живота, и, может, поэтому его и не любили.
В Канцелярии тут же разгорелись новые споры: что накопает на противного следователя «черт-кляузник».
Но вскоре что-то изменилось.
Черт Владимир стал выглядеть сытым, довольным и чистым. А в лютый холод вместо драного зипунишки, который носили остальные черти, на нем, к жгучей их зависти, оказался надет новый теплый тулуп. И хозяина он слушался беспрекословно, как самый преданный пес. Стало понятно, что этот колдун сумел найти к нему подход.
Прошло три столетия, и теперь, стоя перед Владимиром в дворцовом кабинете, Иннокентий раздумывал, как же этот чертяка всегда умудряется устроиться лучше всех.
– Я видел Митрофана, – нарушил молчание Владимир, глядя в упор. Проверяет?
Иннокентий, не поднимая глаз, подошел ближе к столу:
– Князь Кантемиров здесь. Насколько мне известно, до сих пор. Хотя должен был уехать час назад. Ты поэтому вернулся?
– Да. Он сломал своего дива.
Эта информация оказалось неожиданной.
– Ты помнишь Митрофана? – продолжил Владимир. – Он никому не давал спуску, особенно когда видел слабость. Его боялись и ненавидели. Прежний Митрофан обязательно постарался бы поглумиться надо мной или напугать.
Но он просто выполняет приказы хозяина. Своей воли у него больше нет.
– Ты уверен? – тихо спросил Иннокентий, хотя вопрос был излишним. Иначе Владимир не говорил бы.
– Да.
– Это подтверждает причастность князя к делам Рождественского. Такого дива непросто сломать.
– Именно. И он мне угрожал.
– Это интересно. – Иннокентий подошел почти вплотную к столу. – Что он говорил? Зачем князь послал его?
– Узнать, как я выжил.
