– А, это совсем несложно, – обрадовался Мончинский, – Владимира сейчас нет, но как только он появится, я сразу ему передам. Как вы себя чувствуете? Как ваши дела?
Аверин задумался, а потом улыбнулся:
– Просто отлично. Надеюсь скоро вас увидеть.
– Я буду ждать с нетерпением! – воскликнул Мончинский."
"Аверин повесил трубку и порадовался за молодого коллегу. Князь Булгаков не обманул – Мончинский, судя по всему, действительно получил приличную должность при дворе и вхож в самые высшие круги.
И неудивительно. И колдун, и Владимир сыграли значительную роль в становлении новой власти.
Конечно же, скрыть исчезновение Императорского дива не представлялось возможным. Официальная версия гласила, что Императорский див вышел из-под контроля, а император Александр погиб. Демон был усмирен, а его участь объявили государственной тайной. Быстро и в полной секретности были арестованы колдуны, знающие правду про Императорского дива. Все были помещены под стражу, только Метельский содержался под домашним арестом.
Первое время страной управлял Государственный совет, и вскоре наступила заметная неразбериха, стали расти цены, обострились отношения с Соединенным Королевством и некоторыми соседями. Появились многочисленные претенденты на трон. Среди них, ловко интригуя и лавируя в политических течениях, князь Булгаков умудрился утвердить своего кандидата. Им стала великая княжна Софья Андреевна, дальняя родственница императора и, по совместительству, племянница князя.
И хотя наделенная колдовской силой княжна с детства воспитывалась в ските, коронация была назначена на сентябрь, а значит, с официальной церковью тоже удалось договориться.
Аверин не знал, есть ли хоть какая-то реальная власть у княжны и может ли она решить его вопрос. Но с чего-то надо было начинать, а в столице он в любом случае найдет тех, кто управляет и решает.
После завтрака Аверин с Виктором отправились на кладбище.
Каминский уже ждал их.
– Ну-с, – потер руки он, – надеюсь, вы меня не разочаруете.
Одет судмедэксперт был, как всегда, экстравагантно. Поверх уже ставшей привычной легкой хлопковой «толстовки» на нем красовался льняной жилет с вышивкой. Рукава рубашки были закатаны, и на запястье Каминского Аверин разглядел массивный браслет. Рука сама потянулась в карман за часами. Мысль, что это может быть ошейник, настойчиво сверлила мозг.
