Изящная родинка в форме бабочки, «присевшей» над упругими ягодицами, казалось, вот– вот взлетит, нетерпеливо захлопав черными крыльями. Обнаженное тело дышало свежестью, неудержимо маня к себе каждой клеточкой бархатистой кожи…Ему не хотелось упустить ничего. Умирая от желания, в последней конвульсии он мечтал обладать ВСЕМ, каждой клеточкой ее тела, даже пупком, в центре которого мерно покачивалось тяжелое золотое кольцо. Сердце бешено билось, как запертый в клетку щегол.
К изогнувшемуся в любовной истоме телу Магдалины добавилась пара быстрых, отрывистых штрихов: на белом полотне холста проявился отчетливый кружок соска, отвердевшего от возбуждения и ночного холода. Он отклонился назад, критически оценивая созданное. Стоит добавить еще немножко угля, самую малость – и левая грудь постепенно наливается жаркой спелостью. Становится тяжелой, полной, сочной, напоминая своей формой сладчайшую грушу – из тех, что продаются летом на всех базарах Ерушалаима.
Оооооо… НУ КАК ЖЕ ХОЧЕТСЯ ПРИКОСНУТЬСЯ К НЕЙ. Голова ноюще болела, затылок дергало пылающим жаром, как при солнечном ударе. Миловидное лицо с холста подмигнуло ему, подрисованные линии губ раздвинулись в сладострастной улыбке… не сдержавшись, он швырнул кусок угля в сторону. ПРОКЛЯТАЯ БАБА…"
"…Пристанище Иуды походило на художественную выставку: десятки, если не сотни почти одинаковых рисунков окружали Искариота с каждой из четырех сторон.
На всех без исключения стенах и даже низком потолке не оставалось живого места. Отовсюду поздний гость мог наблюдать праздник великолепного тела обнаженной Марии Магдалины. Иуда привык прищуриваться, находясь у себя дома: в расширенные зрачки, ослепляя, ярчайшими вспышками били упругие перси, плоский живот, пронзенный кольцом пупок и желанное лоно, сокрытое от греховного взгляда темным пушком.
Его четкие линии, словно с детской хитрецой, проглядывали через пальцы руки: художник как бы стремился показать, что обнаженная Мария прикрывается сугубо из фальшивого приличия. Рисунки давились похотью, источали желание, смоченное слюной неутоленной страсти – Магдалина выглядела самкой, мечтающей искупаться в семени сотен мужчин. Даже если бы она соблазнила всех апостолов разом, Иуда не испытал бы и тени ревности.
