Главное, чтобы в нетерпеливой толпе самцов, расталкивающих друг друга ради обладания единственной женщиной, оказался бы и он сам…
Комната тонула в бесформенных кучах замусоленных папирусных свитков – долговые расписки, подтверждения отсрочки выплат, счета от ростовщиков. Проценты, проценты и еще раз проценты. Сколько монет он задолжал «Ерушалаимскому кредиту»? Тысячу ауреусов? Или больше? Долги съедают подчистую все доходы, а кредиторы прочно осадили его жилище, словно варвары римскую крепость. Сегодня вечером ростовщик Зоил вопил на весь базар, растрепав волосы: он отберет дом, если Искариот не заплатит через три дня.
А чем платить? В кошеле не завалялось и медного асса. Свежие цветы, благовония, подарки Магдалине… да он мог бы легко купить всех блудниц Ерушалаима, и не один раз… Несчастный ослепший влюбленный…
…Нагнувшись, Иуда поднял одинокий уголек с пола. Вечер оказался не таким нудным, как он уныло прогнозировал утром. Воскресший Лазарь все же сумел оторваться от преследователей. Он явился в грот у Масличной горы исцарапанный и грязный, но живой.
Ученики тихо сторонились его, глядя, с какой жадностью тот набросился на хлеб (рассказ мудрого младенца о нубийских зомби услышали все), но позже попривыкли. Оголодал человек за четыре дня лежания в склепе – ну, что ж, бывает. Восставший из мертвых притушил всеобщее удивление, вызванное отсутствием апостола Фомы, которого оставили «на хозяйстве» у грота. Парень исчез, не оставив записки.
Ученики, посланные на базар за пресными лепешками, принесли ужасающие новости.
Одновременно с Фомой из города пропал и глава ерушалаимского Синедриона – первосвященник Иосиф Каиафа. Тут уже даже у отпетых оптимистов сами собой напросились нелюбезные сердцу выводы: старый интриган Каиафа в качестве мести за изгнание торговцев похитил Фому, дабы в интимной обстановке «с пристрастием» допросить о делах Кудесника.
Но мало того, очень странно повел себя и Кудесник. Он совершенно не расстроился от исчезновения Фомы, однако крайне обеспокоился пропажей Каиафы.
Когда Петр откровенно спросил о причинах этого беспокойства, Кудесник завуалированно ответил: дескать, от наличия Каиафы зависит одно исключительно важное дельце. Петр неловко пошутил – может быть, тогда Анна сможет помочь? Наверняка он уже оправится от шока, вызванного воскрешением Лазаря, и лежит дома с компрессом из холодного молока. Дальше Кудесник повел себя уже совсем непонятно, с воодушевлением заметив – о да, Анна, наверное, справится.
