Словно он тоже украдкой рассматривал обнаженную меня, и увиденное впечатляло, возбуждало, лишало покоя. Вот прямо там стучало, в груди, под кожей…
— Прости, что ты сказал?
Голос подвел. Он стал низкий и хриплый, а в горле как-то разом пересохло. И смотрела я теперь прямо в глаза, в которых из крошечной искорки зрачка разгоралось пламя. Красивыми такими всполохами: и желтыми, и оранжевыми, и красными.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — почему-то совсем не горячая, даже прохладная ладонь легла на лоб, и я задрожала. Даже такое невинное прикосновение, рождало внутри тягучую волну жара, медленно расползающуюся по венам.
— Лери… — нет, Эммерс больше не звал. В его голосе тоже появилась легкая хрипотца, которая еще хуже прикосновений! Хуже! От нее ноги подкашивались, а голова кружилась и отказывалась мыслить рационально. — Лери, девочка, что с тобой происходит?
— Все… все хорошо, я просто… просто ударилась. Нечаянно. — Даже шепот давался с трудом.
— Ты вся дрожишь! — и меня притянули к раскаленному телу, от прикосновения с которым дрожь не пропала.
Она усилилась многократно.
Мир покачнулся. А когда теплые твердые губы демона накрыли мои, мир с оглушительным звоном окончательно распался на кусочки. И поцелуй был странным. Диким, но ласковым. Неистовым, но нежным. Сладким, но соленым, потому что слезы почему-то текли.
Когда воздуха хватать перестало, поцелуй закончился. Но Эммерс не отстранился. Он так крепко прижимал меня к себе, так бережно дотрагивался, а потом зашептал, заставляя млеть и трепетать еще больше.
— Наваждение мое… Девочка… Лери…
А я… Я вдруг очнулась. Вынырнула из сладкой патоки слов, объятий и своих ощущений.
— Наваждение? Девочка? — переспросила я, и почувствовала, как Сеттар замер, напрягся, словно притаившийся хищник, готовый броситься на слишком наглого и неразумного врага. Но разве меня это остановило? Нет! — Тогда объясни мне, какого Малха ты меня избегаешь все это время?
Сама опешила. Мы не переходили черту, никто из нас не обязан оправдываться. И все же, мне хотелось знать, что я такого сделала? Почему демон перестал меня замечать вне занятий, на которых даже не смотрел в мою сторону?
— Мне казалось, что мое общество не слишком приятно леди, — равнодушно произнес он и отстранился.
"
"И столько холода в словах, от которого стынет кровь, и душа покрывается инеем. А мне… Чего же хочется мне? Тепла! Его тепла! Я лечу к нему, словно ночной мотылек к свету, и ничего не могу с этим поделать. Замерзаю без него, гибну.
