Пришлось открывать глаза. А то, как бы они там не передрались, пока я тут в отключке валяюсь.
На меня уставились три пары глаз: голубые, серебристо-серые и огненные. Ну, дела! Ожидала ли Валери Снарк, что все сообщество высших станет так беспокоиться за ее персону? Конечно, нет. И ведь не беспокоилось бы, не опрокинь я стаканчик с шоколадом на одного когда-то гадского лорда.
— Как ты себя чувствуешь? — хором спросили три голоса.
А я… А мне смешно стало, едва сдержала улыбку, которая так и норовила растянуть губы.
Но когда вспомнила об Аланте и умирающем Брисе, веселиться расхотелось.
— Значит, вы живы, — глядя на Атаназа, произнесла я. Не спрашивала, разумеется. Утверждала.
— Жив, девочка, — ответил самый красивый в мире, не смотря на шрам, дракон.
— А она умерла.
— Знаю, и буду скорбеть о ней до конца своих дней.
— И расскажите, как вам удалось выжить?
— Тут и рассказывать особо нечего, — пожал мощными плечами мой… — э-э-э… дед.
— Она чувствовала вашу смерть и не захотела без вас жить дальше.
Голубые глаза подозрительно заблестели.
— Если бы можно было обратить время вспять… — тихо произнес он. — Но это не подвластно никому из смертных. Я тогда тоже умер, почти. Сработала древняя особенность ледяных драконов. Когда на теле появляются раны не совместимые с жизнью, оно впадает в спячку, а мозг отключается. Наверное, это состояние настолько похоже на смерть, что смогло обмануть даже печать Малха. Очнулся около ста лет назад и сразу стал наводить справки. Узнал, что Ноэлла умерла, но ее ребенок выжил.
Один взгляд на Ориан, и я понял, что это моя девочка, и демон никакого отношения к ней не имеет.
Скупая слеза все же скатилась по изуродованной шрамом щеке. Дракон скорбел. И я умирала и воскресала вместе с ним.
— Простите, но майара должна наследовать огонь матери и стихию отца. А у Ориан, насколько я знаю, был лишь огонь. — Да, не удержалась от вопроса, потому что он меня волновал и беспокоил. Слишком уж обрадовалась неожиданному родству.
— Все верно, девочка. Только одно условие: майара должна почувствовать родственную магию тогда, когда в ней уже проснулся основной дар.
Хмм… Значит, после огня. А ведь верно, мой воздух проснулся после огня, когда Салмелдир припечатал заклинанием. А он мне не чужой, между прочим. Если верить фактам — дядюшка, родной брат настоящего отца.
— И вы подошли к Ориан?
— Нет, девочка. Очень хотел, но сдержался. Понимал, что Аланта, скорее всего, следит за ней.
