Неприятно обожгло, словно прикоснулся к раскаленному металлу. Я протянул кровоточащий палец к бесенку.
— Ешь.
— Дай мне спокойно умереть и освободиться от контракта, — сказал он.
— Обратно в ад захотел? Где нет ни шарика ванильного мороженого? — я лукаво глянул на него и увидел блеск в глазах.
— Я не забыл, как ты пытался спасти меня там. А теперь здесь. Ешь.
Он молча обхватил палец лапами и впился зубами в надрезанную кровоточащую плоть, как младенец к груди матери. Те несчастные (сколько он там высосет) грамм для меня не значат ничего.
А вот Альфу они сейчас нужны, как воздух.
Раны на его теле затягивались буквально на глазах и сростались.
— Ну все-все, хорош, — сказал я ему, когда увидел, что больше в нем не зияли дыры. А это значило, что и внутренние органы тоже затянулись. — А то присосался, как пиявка.
— Да тьфу! — он поднялся на ноги и обтер губы. — Я еще чисткой крови твоей не занимался! Моя бы воля…
— Да-да, твоя бы воля. Залезай уже, — я протянул ему руку и помог взобраться на шею. — Карманный герой.
— Геройнее тебя уж точно буду. Стоял тут столбом, глазками луп-луп. План говно, кстати, я говорил?
Я присел возле Рафаила, который до сих пор валялся без сознания, после чего взялся за его плечи, перехватил и закинул на плечо.
— Не говорил, — ответил я Альфу.
— Тогда скажу сейчас: отличный, сука, план, Марк. Надежный, как Вейшарские часы!
— Да-да. Те самые. Долго ты еще будешь бухтеть?
— У тебя после такого еще хватает наглости мне задавать такие вопросы?
— Знаешь, я уже жалею о своем решении, — сказал я бесенку, открывая распашные двери багажника мотокареты.
Я бесцеремонно сбросил Рафаила с плеча прямо на пол нашего автомобиля. Он грузно упал, явно ударившись головой. Ну да ничего с ним не станется. Демоны они такие твари, крепкие. А то, что он на человека похож — лишь обманчивое впечатление хрупкости.
— А я сожалею, что тогда вызвался пойти с тобой по контракту, чтобы вырваться из Ада! — продолжал он.
— А вот это уже ложь, — ответил я ему, захлопывая задние створки.
— С чего ты взял?
Я улыбнулся, обнажая зубы.
— А не ты ли пять минут назад свой теплый родной подземный мир променял на пару шариков ванильного мороженого?
Альф засопел.
Тут ему крыть явно было нечем.
Я открыл водительскую дверь и впрыгнул в кабину. Рамон уже сидел на пассажирском спереди, чуть откинув сиденье и глубоко дышал.
— С кем вы там говорили, Андрей Саныч?
— Альф, поздоровайся с Рамоном.
Я услышал, как бесенок щелкнул своими пальцами.
