Я покачал головой и поскреб щеку.
— Что же до Предвечных, которыми ты тут мне грозил… я готов спорить, что ты их даже ни разу не видел и они понятия не имеют о твоем существовании. Как и большинство обитателей Ада. А что это значит?
— Что? — мрачно спросил Рафаил.
— Что твое будущее находится в моих руках. И каким оно окажется — благополучным или нет, решать буду тоже я. А зависеть мое решение будет от того, насколько ты готов сотрудничать.
Пластинка снова завершила свой ход. В воздухе повисла тишина. Блажь для моих ушей, потому что выносить этот стон становилось невозможным с каждой минутой все больше и больше.
Рафаил тоже облегченно вздохнул и обмяк. Удивительное все же свойство делали любые упоминания святости, божества и небожителей на демонов. Не сказать, что прям панацея, но как способ измывательства — получилось отлично.
Я взялся рукой за ручку этого чудо-аппарата.
— Нет… — прошептал Рафаил, глядя на меня исподлобья. Я растянул губы в оскалившейся улыбке и стал медленно заводить агрегат.
— Нет-нет-нет… — бормотал демон и попытался дернуться, но прикованные к стене наручи держали как следует.
— Да, — сказал я, опуская иголку на пластинку.
— Сла-а-а-а-ваа-а- Мари-и-и-ии… — затянула женщина.
Я увидел как по Рафаилу снова побежали красноватые прожилки огня, словно по тлеющей бумаге. От этих мест мгновенно стали подниматься тонкие струйки дыма. Демон снова стал корчиться в конвульсиях и скрипеть зубами.
— ВЫКЛЮЧИ ЭТОТ ТРЕКЛЯТЫЙ ГРОММОФОН! — рявкнул он.
— А не то что? — спросил я его, подняв брови.
— Я тебя с говном сожру, Каммерер, — цедил он сквозь зубы.
Я подошел к нему и присел на корточки. Его ноги были вытянуты, а сам Рафаил сидел на заднице на каменном сыром полу. Почки он себе точно не простудит.
Демон бросил на меня косой взгляд. Я видел, что ему не нравится, что нахожусь так близко. Он пытался вжаться в стену, отстраниться, но ничего не получалось.
Я воздел над ним руку. Рафаил зажмурился. Он явно ожидал, что я сейчас начну низвергать его в ад, как это обычно происходило в моем первом и родном мире, но нет.
Я просто опустил длань на его приоткрытую оголенную щиколотку. Кожа горячая. Слишком горячая для человека. Температура его тела была, наверное, под пятьдесят градусов. Интересно, когда он впадает в демоническое буйство, можно ли на нем приготовить яичницу? Вопрос риторический.
Энергия все равно бурлила в нем. Клокотала.
— Что… что ты задумал? — он щурился и недоумевал. Я снова улыбнулся.
