Вспомнилось, как Аида говорила что-то подобное бесенку, от чего у того аж кожа мурашками покрылась.
— Хорошо, — сказал я сухо, не подавая виду.
— Чего ты хочешь? — спросил он, как в первый раз, но уже без манерности. Просто уставший измученный демон. Прирученный, как дикая лошадь.
Я снова улыбнулся.
— Денег.
Рафаил поморщился и опустил голову.
— Ты серьезно? Денег?
— Да. Я тебе сразу сказал об этом. А ты вместо того, чтобы выполнить мою, на тот момент, по праву призыва, просьбу, устроил цирк. Ну как, весело тебе?
Он недовольно фыркнул и отвернулся.
— Сколько надо? — спросил он в сторону.
— Да ты издеваешься, Рафаил? Я тебе обозначил сумму: больше, чем у кого-либо в этом мире.
— Это не конкретика, Каммерер. Мне нужна конкретика. Цифра. Сумма. Понимаешь, о чем я?
— Для начала сто пятьдесят тысяч валюты этого государства.
— Свя… ты… е… угод… ники… ты даже валюты местной не знаешь?
— Меньше вопросов, больше дела. Когда будут деньги?
— К утру, — отозвался он.
Я развернулся и направился к выходу из подвала, но остановился у граммофона.
— Точно фоновая музыка не нужна?
— НЕТ! — гаркнул он мне в спину, аж искры посыпались.
— Ладно.
* * *В комнате было светло и пусто. Желто-белая луна заглядывала в открытое окно, явно интересуясь чем я тут занимаюсь и почему мне не спится.
Я устало лег на кровать и заложил руки под голову. Отметил, что простыни и наволочка были чистыми. Это радовал, поскольку люди, которых я впустил в свой дом — уже нашли себе работу.
Продолжать заполнение гримуара сегодня больше не выйдет однозначно, потому что выкачка энергии была настолько стремительной и быстрой, что дурман все еще пошатывал меня и искажал восприятие мира.
Основываясь на собственном анализе, я пришел к выводу, что гримуар был не только инструментом по направлению энергии, а еще и своеобразным фильтром.
Нужно будет его срочно дописать и найти место Силы, чтобы активировать. Но надо все сделать правильно, а иначе… нет. Я не допущу повторения участи моего мира.
Только не здесь.
Веки тяжелели. Я прикрыл глаза и ощутил, что начинаю падать во тьму.
— Ты полон энергии, — раздался в тишине голос. Мягкий. Нежный. Он пощекотал мое ухо так аккуратно, что мне сначала показалось, что почудилось. Уже ничему не удивился бы, честно говоря, после того, как меня перекрыло.
— От тебя самого идут такие эманации, что тяжело не уловить, — снова сказала она.
Я открыл глаза. В лунном свете у изножья кровати стояла женщина.
