У этого «что-то», с одной стороны, торчал носик, а к нему приторочена серебряная цепочка. Я нажал на этот продолговатый отросток и чуть было не выпустил предмет из руки. Он щелкнул и раскрылся, как ракушка.
— Что это? — спросил я в голос.
«Папин брегет, — раздался голос Андрея в голосе. Слегка глуховато и отдаленно».
— Брегет?
«Часы».
Действительно. Снизу были обычные часы, как и в моем мире. Правда таким вариантом уже почти никто не пользовался. Всюду была цифра. А тут, так сказать, старый вариант с римскими цифрами на круглом циферблате и двумя стрелками.
Вверху на крышечке была черно-белая фотография семейной пары с ребенком. Крупный мускулистый мужчина. Подтянутый. Статный. У него была короткая стрижка и толстые закрученные усы. Волосы явно напомажены. А в глазах — сталь. Кустистые суровые брови придавали его лицу строгости.
Женщина была одета в роскошное платье и подтянута корсетом. На голове широкополая шляпка с ситцем и бижутерией. Тонкий нос, пухлые губы, тонкие брови.
Лицо в общем миловидное. Она держала ребенка — темноволосого мальца, довольно крупного. На вид ему было два-три года.
— Кто это? — спросил я.
«Моя семья. Я последний из рода Митасовых».
— Марк-Андрей Митасов?
«Митасов Марк-Андрей III Александрович».
— Ого. Ты дворянин?
«Ты — дворянин. Меня уже нет. Но, да. Обнищавший дворянский род».
С каждым словом я слышал его все тише.
— Я могу узнать про твой род подробнее и государство?
«Зайди… в… архив…»
— Какой… чистый воздух! — раздался до зубного скрежета знакомый голос.
— Так-так-так, ну и куда мы попали?
Я тяжело вздохнул.
— И ты здесь? — спросил я беса, который невесть откуда взялся и вскарабкался по моей спине на плечо.
— А то! Думал от меня так легко избавиться — умереть достаточно? Не-е-ет, не канает. Тут надо чего похитрее придумать. Вот, например, пару плошек ванильного пломбира и я пропаду, скажем, на пару часов. Идет?
— Облезешь. Нам бы найти, где переночевать и поесть на ужин.
В животе предательски заурчало.
Чертенок соскочил на землю и критично осмотрел меня.
— Мда-а-а-а… Ситуация.
Захотелось пнуть его носком мокасина, да в голове возник эпизод, где этот маленький прохиндей кинулся на культиста, защищая мою жизнь. Что за чувства в нем взыграли в тот момент и из каких соображений бес действовал — мне непонятно. Сам может меня убить планировал, а тут все замыслы пошли крахом?
— Имеем, что имеем, бес.
— Он мало каши ел, что ли?
— Побойся бога.
