Так что же показывают приборы?
— Что он пустой, как бутылка жигулевского после похмелья, — мерзко хихикнул первый голос.
— Вы правы, комиссар, — раздался женский голос. — Такие случаи бывали. Но сила, которую использовал этот парень… она немного на другом уровне, — вкрадчиво.— На сейчас он изможден и иссушен, но кто знает, что может случиться, если возле него снова откроется брешь.
— Кто знает, когда это произойдет? Тем более, он сражался на нашей стороне.
— Не отрицаю. Но вам не показалось, что демон вел себя с ним иначе?
Я не видел, но прямо ощутил, как Покровский стал хмурить брови и вспоминать вчерашний или какой-то там вечер.
Пустым я тоже не был. Просто заткнул сейчас остатки сил после происшествия поглубже, дабы не разбазаривать понапрасну на мелочи. Тем более, что это тело не было готово к такому обилию энергии. И тем более не готово поддерживать ее циркуляцию внутри без потерь. Чтобы это делать — приходилось сосредотачивать много внимания на себе. Концентрация — огромный пласт умения, которое взращивали в Академии.
Тут его не хватало.
Поэтому пришлось закупорить силу внутри, как джина в бутылке до поры до времени.
Очнулся я несколькими часами раньше. Ко мне как раз подключали какие-то приборы, прикладывали датчики и присоски.
— Ничего такого не заметил, — ответил Покровский. — Они сцепились, как два мартовских кота. И наш кот был явно сильнее. — На слове «наш» он сделал акцент, подчеркивая важность.
— А еще ваш кот, имея преимущество, не закрыл брешь, как того требует наш устав, — не унимался женский голос.
— Позвольте, он не состоял на обучении и банально может не знать…
— Его прадед, дед и отец были Сшивателями. Думаете ему об этом неизвестно?
— Ситуация, — пискнул бесенок тихо на ухо. — Тебе твой друг ничего не успел полезного рассказать, что ли?
— Нет. Посоветовал в архиве изучать.
Больше он ничего не ответил. Я нарочно стал ерзать ногами и издавать звуки, словно приходя в себя.
Они все разом умолкли. Я неспешно открыл глаза. Врать не буду, зрение плавало, все фигуры казались размытыми и смазанными.
— Как самочувствие? — спросил тот, кто предлагал меня запереть в подвале.
— Голова болит, тошнит и перед глазами плывет, — сказал я. И ведь не врал. Тошнило от голода, не иначе.
— Не переживайте, голубчик. Это последствия переизбытка адской материи в вашем организме. Согласно нашим приборам, вся одежда, в котором вы были, прямо фонит на датчиках. Удивительно, что вас не вывернуло наизнанку.
