Вы сказали, что вас задержали за драку и использование магии."
"«Ишь какой хитрец. Я ему еще ни слова не сказал, а он уже тему в нужное русло перевел. Пользуется моей слабостью, — подумал я».
Ощущение было, словно в голове кто-то елозил склизким длинным щупальцем.
— Да. Я был задержан. Меня доставили к Сергею Вениаминовичу до и для выяснения обстоятельств, но потом зазвонил телефон и… вы сами, наверное, все знаете, верно?
— Ну… как «все», — замялся Яков Васильевич. — Все да не все! Вот что вы помните, когда оказались на улице Грушевского?
— Что использовал магию, — сказал я.
Решил ему немного подыграть. Если они считают, что этот всплеск моего могущества был всего лишь случайностью, то пусть так и остается. Будет лучше, если они не будут знать, что я из себя представляю на самом деле. Пускай я еще крайне далек от былого могущества. — Помогал задержать демона, который вырвался из бреши, пока не подтянули танки. Сначала я сковал его в цепи, а потом слегка отбросил в сторону, так как он сильно наседал на Сергея Вениаминовича.
А потом, как в тумане. Помню только, что эта синеволосая рассекла чем-то того демона надвое, а затем брешь закрыла, — врал я, не краснея. — А потом мир у меня потух перед глазами.
Сафронов и Покровский переглянулись. Тяжело было понять, поверили они моему монологу или нет, но озадачились явно.
— Скажите, а скоро меня выпустят? Я не ел уже несколько дней…
— Несколько… дней?.. — переполошился доктор. — Святые угодники…
— А-а-а! За что-о-о? — бесенок катался по полу возле моей койки и стряхивал с себя пламя.
Надо бы почаще ему проводить обряды очищения святым огнем, глядишь меньше язвить станет.
— Сергей Вениаминович, большая просьба, — говорил Сафронов, отключая датчики, — сопроводите молодого человека, пусть он поест в конце-то концов, мы ж не изверги, верно?
— А протокол?
— Все, что нужно — я запротоколировал, — он поступал себя пальцем по виску. — На бумаге чуть позже зафиксирую. На сейчас никаких проблем держать молодого человека больше не вижу.
Но я по глазам видел, что он не то, чтобы врет, но явно недоговаривает. Оснований закрыть меня, как он говорил, имелось предостаточно, чтобы препарировать до каждой косточки.
Сафронов подал мне одежду. Черные штаны со стрелками, напоминавшими мне мои современные брюки, белую рубаху с высоким воротничком, черный жилет и сюртук к нему.
— В честь чего такие подарки, Яков Васильевич?
— Благодарность от Серебряной Дружины, — не дал ему ничего сказать Покровский.
