Умоляю. Прошу, пожалуйста.
— Нет, — ехидничал бесенок, сидя на краю стола, покачивая ножками,— совсем не один.
Я не стал вмешиваться.
— Я спрашиваю: кто?
— Я один."
"— Вон, — он выставил руку на дверь заведения. — И чтоб твоего духу тут не было. Если где-то скажешь, что работал у меня — я все буду отрицать. Если будешь хвастаться фартуком — я скажу, что ты его украл. Вон. Ты уволен.
— Ефим Викторович! — завопил официант.
— Я все сказал. Вон, — сухой голос, не терпящий возражений. Честь этому человеку и репутация собственного заведения была выше всего.
Парень совсем поник, сполз на пол и тупо рыдал и хлюпал в красный ковровый пол.
— Прошу прощения, господа и дама, — ни единого лукавства в его голосе. Да. Профессионал. Ему действительно было плевать, кто у него в ресторане, если он опрятно одет, от него не несет навозом или перекисшей брагой, и он платит деньги. — Вам повторить? Обещаю, я лично прослежу за тем, как будет происходить процесс готовки.
Я взглянул на Покровского и Аиду.
Сергей Вениаминович просто пожал плечами, а Аида… сидела. Как и всегда.
— Будьте добры, — сказал я.
— Только прошу, дайте хотя бы кофе и тост, — вклинился Покровский. — Желудок сводит от голода.
Хозяин ресторана кивнул, после чего начал двигаться в сторону кухню, переступив через официанта.
Люди вокруг возвращались к пище неохотно, но после показательного «наказания», они немного остыли. Им явно понравилось то, что владелец дорожит своей репутацией. И если сейчас что-то и выяснится — головы полетят однозначно.
* * *— Слушай, а это уже не просто съестное… это произведение гастрономического искусства, — зудел бесенок, отломив кусок моей яичницы. Не знаю, что он с ними там сделал, но ничего вкуснее я в жизни не ел.
— Это всего лишь яйца и мясо, бес. Ничего необычного.
— В твоем случае, Каммерер, необычным тут является то, что тебе сюда не наплевали и не насыпали цианида.
Я хмыкнул. Все же, прав был этот мелкий рогатый засранец. Во многом прав. Пускай и язвит через слово, но каков уж есть.
— Вкусно, — сказал я в слух, обратившись к своим спутникам, если их таковыми можно было сейчас обозначить.
Покровский уплетал за обе щеки. Аида же все также методично пережевывала свой кусок мяса.
— Я же говорил, здесь хорошо кормят. Без, так сказать, дополнительных специй даже лучше.
Я негромко хохотнул.
— И то верно. А тебе как? — обратился я к рогатой.
Она пожала плечами.
— Еда как еда. Ничего необычного.
