— Ну⁈ Долго вас ждать? Или взрывпакет бросить?
— Не вмешивайся, я сам разберусь, — сказал я Аиде, после чего крикнул: — Выхожу.
Встал с места, отряхнулся и, подняв руки, неспешно вышел из-за стены. По ту сторону кирпичной кладки меня ждала свора людей. Их внешний вид меня слегка удивил: намеренно рваная одежда, самодельные элементы доспехов, типа «наплечников» с заклепками и шипами, куски металлических пластин, прикрывающие грудной отдел, такие же облегающие пластины на бедрах. И если пластины на груди и бедрах я еще мог принять, как броню, то вот наплечники скорее были как элемент устрашения или атрибут декора.
— Вышел, — сказал я спокойно.
— А подруга твоя где синеволосая? — спросил мужчина с голым торсом и кучей шрамов на нем. Шрамы были длинные, словно его часто били кнутом куда придется. Лицо прикрыто шлемом с забралом, только глаза видны.
— Не понимаю о ком речь.
— Не дури мне башку, пацан. Я все видел. Она воно там сидела на камне, пока вы тут с гон-Донни базарили, — сказал он и вся его братия тут же взорвалась смехом от каламбура.
Я ничего не ответил. Не собирался оправдываться перед каким-то дикарем.
— Ну и чо? Долго молчать будешь?
— Я уже все сказал.
Он осмотрел меня с головы до ног, после чего повернулся к своим людям.
— Ван, Бо, проверьте что там за стеной.
Двое отделились от группы и пошли в сторону разрушенного вокзала.
— Я могу опустить руки? — спросил я спокойно.
— Я ваще не знаю нахера ты их поднял, — отозвался он.
Привычка из старого мира. А еще потому, что буквально вчера меня ровно в такой же ситуации заставили поднять руки и упереться в стену.
— Какие у тебя дела с Кесслером? — спросил он, постукивая своей пушкой по плечу.
— Избил его прихвостней, когда они с меня попытались дань содрать.
— Избил? — он поднял забрало, одаряя меня взглядом полным недоверия. — Ты?
— Я.
— Тут никого, Вас! — донеслось со стороны развалин.
— Посмотрите вокруг! — гаркнул он. — Не могла же она сквозь землю провалиться!
Он снова повернул голову ко мне.
Суровый. Лицо рябое, видно, что в детстве переболел не то ветрянкой, не то еще какой местной дрянью. Справа снизу на челюсти был ожег в виде какого-то символа. Клеймо, что ли?
— То есть ты мне щас хочешь сказать, что ты избил вон таких амбалов, как эти? — он демонстративно пнул труп одного из людей Кесслера. Действительно внушительных размеров.
— Нет. Это были парни моего возраста.
— А, шестерки. Тогда ладно, пацан. Ну, и что?
— Привез меня убить, — соврал я ему.
