Колоть боевику обезболивающее и противошоковое Паша не стал, руководствуясь не злостью и ненавистью к врагу, а только прагматичной командирской рачительностью: тут своим бойцам медикаментов не хватает, с какой стати тратить их на чужих?
Досмотрев убитого, и забрав с него оружие, боезапас и кое-какие девайсы, Шабалин увидел на поясе армейский нож, о котором давно мечтал — австрийский Glock-81 в песочной окраске. Расстегнув пластиковую петлю, на которой он крепился на поясе, Паша перевесил нож на себя, после чего подхватив раненого, вместе с Бушуевым потащил его к «капсуле».
Пока шли, боевик не проронил ни слова, и лишь когда уже бросили его перед КамАЗом, он оглядел всех и спросил:
— Кто в меня попал?
— П-пуля, — ответил Паша.
— Пуля хорошо летает.
— Тот случай, — заржал Бушуев, — когда клиент не жалуется!
Федяев и Шабалин сдержанно усмехнулись.
Загрузив раненого и собранные трофеи в броневик, двинулись на командный пункт корпуса.
На подъезде там уже был выставлен передвижной пост в виде пикапа и трёх садыков, которые, еще издали, начали махать руками.
— Чего им надо? — спросил Федяев, притормаживая. — Ну, взял я машину без спроса, но это же наша машина, российская… или они что, тут в ВАИ играть вздумали?
Паша посмотрел вперед, и вдруг увидел, как один из садыков вскидывает автомат, а лобовое стекло «капсулы» вдруг покрывается «жучками», сопровождаемыми громкими хлопками.
— Вот же твари, — вырвалось у Валеры. — Так и машину сломать не долго!"
"«Капсула» остановилась около пикапа, и Валера, открыв дверь, прыжком выбрался наружу. Смысловое содержание мимики его взбешенного лица не предполагало возникновения языкового барьера в общении с представителями подопечной военной структуры, и понимание такого положения было отражено на бледных лицах сирийских воинов, которые втроём начали жонглировать «кенвудом», кидая его друг другу в опасении быть низложенными за доклад своему командованию о случившемся обстреле машины российского полковника.
— Ты! — палец Федяева уперся в одного из садыков. — Поймал рацию! Доложил о залёте!
Садык что-то пролепетал в радиостанцию, откуда немедленно раздался разъяренный рык вышестоящего руководства, после которого караульный, судя по всему, уже готов был самостоятельно застрелиться.
