В этот момент из машины выпрыгнул Паша в разлохмаченном бронежилете, что окончательно расстроило патруль — один из сирийцев, увидев бронежилет, очевидно, провел параллель со своей стрельбой, печально выдохнул, схватился за сердце и обессиленно сел на дорогу.
— Т-ты еще сдохни здесь, — вымученно улыбнулся Паша.
* * *К намеченному сроку Хулейхиле был взят, зачищен от мелких групп и одиночных боевиков, укреплен блок-постами и опорными пунктами. Подвезенные на тралах бульдозеры сноровисто начали нагребать «сирийские валы» там, где, по мнению командования, был возможен прорыв боевиков.
Назад вернулись наёмники, мужики были возбуждены, переговаривались на повышенных тонах, обсуждая свои действия и недочеты во взаимодействии с войсками. Колмыков снова был расстроен, но, увидев на Паше разлохмаченный бронежилет, улыбнулся:
— О, и тебя тоже?
— С-словил, вот, — ответил Паша, всё еще заикаясь. — В упор п-практически. Метров с сорока, не б-больше.
— В меня тоже попали, — сказал Женя.
— Тоже внезапно встретились. Понимаешь, мальчишка совсем, лет пятнадцать. А выстрелил быстрее и точнее. Хорошо, в грудь, в броню прилетело, так бы уже с тобой тут не говорил.
— Большие п-потери? — спросил Паша.
— Один у меня погиб сегодня, — ответил Колмыков. — Хороший мужик был, Семеныч… в прошлом был полковником, командиром мотострелкового полка. Мы ему предлагали возглавить третий отряд, а он нет, говорит, не хочу командовать на старости лет, хочу как мальчишка — в бой.
И воевал он — залюбуешься. Ничего не боялся, пёр, как танк. Теперь его нет… семья получит страховку, военкомат организует похороны… и нет человека. Достойного человека…
Паше показалось, что Колмыков проронил слезу. А может, и не показалось.
— П-полковник? Обычным бойцом? — переспросил Шабалин.
Для него такой расклад был необъясним.
— Да что Семеныч, — сказал Женя. — Вон, во втором штурмовом отряде, в Акербате, снайпер есть, отличный снайпер, с «мосинкой» работает. Возраст — пятьдесят пять лет.
Знаешь, в каком он воинском звании?
— Полковник?
— Нет, — Женя улыбнулся: — Бери выше! Генерал-майор!
— Да ладно!
— Нет, ну а что? Мужики сидят дома на пенсии, а тут им раз, и предложение — а не хотите ли свои знания и опыт продать на благо Родине? Многие соглашаются, но кто-то на командные должности идёт, а кто-то вот так: рискнуть на старости лет.
Со стороны подошел Барченко — в боевом снаряжении, запылённый, уставший.
