У него был опустошенный вид, и похоже, принимать участие в этом разговоре, он совершенно не хотел.
Кто-то дал Шабалину кружку, кто-то налил в неё коньяк. Боярин сидел с такой же кружкой:
— Не чокаясь.
Паша последовал его примеру и выпил содержимое. Закуску ему не предложили, и пришлось переждать огонь, пока он не провалился вниз. Шабалин вдруг осознал, что сегодня он еще ничего не ел.
— Вот ты, наверное, про нас думаешь, что мы сброд какой-то, — вдруг сказал Боярин. — Что все тут сплошь убийцы и дегенераты, которые приехали за деньги проливать чью-то кровь?
Паша молча смотрел на собеседника.
— Ты ошибаешься, — продолжил Боярин. — Не убийцы мы и не дегенераты. Из семи погибших сегодня, двое в прошлом были офицерами вооруженных сил, остальные с глухих сибирских деревень, где нет даже постоянного электричества — на четыре часа включали генератор. Погибшие офицеры не нашли себя на гражданке, у остальных просто не было никакой работы — а были только нищета и беспросветное будущее.
Вот парни и пошли за дорого продавать свои жизни. Ты думаешь, они были бы здесь, если бы дома было всё хорошо?
— А когда где-то было всё хорошо? — спросил Паша. — Только там, где нас нет?
— А ты понимаешь, о чем говоришь, — Боярин кивнул. — Далеко пойдешь. Потомственный военный?
— Да.
— Если здесь не сгинешь, может и поднимешься.
Паша встал. Он чувствовал себя лишним.
— Уходишь? — спросил Колмыков.
— Да, — кивнул Шабалин.
— Пойду. Мне еще своих определить надо.
— СПГ забери, — сказал Боярин. — Мы все гранаты расстреляли.
Шабалин вспомнил, что когда садыки сменили его отряд на опорнике, никто не удосужился забрать остаток гранат.
Колмыков встал.
— Пошли, провожу, — сказал он. — И гранатомет помогу донести.
СПГ стоял у входа. Паша и Женя подняли его на плечи и понесли к соседнему дому.
— Уволюсь я, — сказал на ходу Колмыков. — Надоело на это смотреть. Ваши генералы вас хоть немного берегут, а мы как пушечное мясо.
Будто понятие такое: раз за деньги, значит на убой. Нигде я такого подхода к человеческой жизни не видел. Утилизация, да и только.
Шабалин понимал, что Колмыков вышел с ним неспроста. Но то, что он сейчас говорил, было для Паши откровением. Они дошли до дома и возле выстроенных «Тигров», «капсулы» и БТР-80 поставили гранатомет на землю.
— Чует моё сердце, что сдохну я скоро, — сказал Колмыков.
