Но не просто в должности, а в должности, будучи настоящим профессором своего ремесла. Если ты пулеметчик, то из «Печенега» ты должен уметь с километровой дальности на борту вражеской машины написать «сдохни, гад». Если ты водолаз-разведчик, то голыми руками ты должен уметь задушить вражескую акулу. Если ты минёр, то ты должен уметь взорвать поезд куском мыла. Утрирую, конечно, ради красивого словца, но истина где-то рядом. За свой ратный труд — а труд очень тяжелый — «солнышки» получали фантастические, по военным меркам, зарплаты.
Какой-нибудь старший лейтенант, состоящий на должности разведчика, мог получать зарплату как полковник, командир мотострелковой бригады. Но и спрос за это был велик. И каждый боец ССО прекрасно знал, в какую дыру его может послать Родина, выполнять боевые задачи.
Змей был снайпером.
Стал он снайпером просто, как все. Уже будучи командиром мотострелковой роты, повез на курсы снайперов своих подчиненных, засмотрелся на стреляющих рядом соседей… и написал рапорт на перевод в Подмосковье.
Отбор был строгий, может, один из сотни кандидатов способен пройти все круги рекрутинга в «солнышки». Но Змей прошел. За три года он повысил свой снайперский уровень до мастера-инструктора, освоил все типы снайперского вооружения, принял участие в нескольких боевых операциях, в ходе которых довел свой личный счет до четырех десятков убитых врагов.
И вот — Сирия. Или, как уже было принято говорить — «юга», «Саратов» или «Артек».
Уже месяц здесь. Уже есть «сирийский» опыт. Уже есть увеличение личного счёта. Есть горячее желание наказать тех, кто поднял руку на Красный Крест, кто убил наших девочек — медицинских сестер мобильного госпиталя.
А дома его ждёт жена и маленькая дочь. Малышка смотрела отцу в глаза, плакала, и говорила: «папа, вернись быстрее». Он поцеловал дочь, жену и уехал.
И ты никогда не знаешь, увидишь ли ты снова свою семью.
Такова предначертанная судьба элитного спецназа.
К утру буря стихла, и снайпера зашевелились, стряхивая с себя пылеобразный песок. Змей аккуратно выглянул из развалин, удовлетворенно отмечая, что их следы были надежно занесены песчаной пылью, а следовательно, снаружи нельзя было выявить их прибытие на огневую позицию.
Бурый, с которым Змей работал в паре, пробрался на остатки первого этажа. Здесь под покосившейся от взрыва стеной, он разложил свой каремат, и установил «Манлихер» на сошку.
