Теперь-то нам не надо пару изображать, как на торжестве его отца.
На освещённой фарами машин поляне народу собралось много. По тому, как ребята сгрудились в четыре кучки, я поняла, что это четыре коллектива, которые будут принимать участие. Интересно, как проходят состязания? Что является призом победителя?
С разных сторон слышны выкрики — приветствия нам. Ну как нам… Максиму, конечно. Он отвечает кому кивком головы, кому машет, улыбаясь.
Одеты кто во что. Довольно холодно уже, как-никак поздняя осень, но сухо и безветренно, так что, в принципе, погода не мешает.
Конец ноября в Сибири, где я жила с мамой последние два года, и конец ноября в Краснодаре — огромная разница. Там это уже давным-давно лютая зима, а здесь… в общем, для танцевальных соревнований ночью на улице пусть и не самое то, но вполне приемлемо.
Я плетусь за Максимом к одной и групп, которая бурно его приветствует. Девчонки визжат, парни жмут руки, а с одним — белобрысым парнем с серьгой в носу — Ларинцев ещё и как-то по-детски плечами стукаются.
— Макс, мы уже думали, ты не приедешь, — говорит высокая девушка с длинной, плетёной навыворот светлой косой.
В ней я узнаю ту, что тогда в клубе так неприятно высказалась в мой адрес, ткнув, что мне среди них не место. Лена, кажется, именно так Максим называл её во время разборок за клубом. Она проходится по мне неприязненным взглядом, и я интуитивно сильнее сжимаю руку Максима.
Эти ребята — его коллектив. Семья, с которыми он танцует много лет. Не знаю, как это объяснить, почему всё именно так, но в балете нет такого братства внутри коллектива, как у современников.
Они дышат на сцене вместе, как один организм. А в балете, несмотря на синхронность движений, ты всегда танцуешь свою партию, работаешь сама на себя. Оступишься — и на твоё место в постановке встанет другая. Иерархия. Соперничество. Важно иметь не только «чистые» ноги, но и острые зубы.
У модерников, я не раз об этом слышала, а теперь и убеждаюсь лично, всё иначе. Всякое бывает, конечно, но они рвут друг за друга.
И если ты часть их семьи, их творческого коллектива, то ты не один. И сейчас я как раз чувствую себя тут лишней. Они ждали Максима, а не Максима с кем-то ещё.
— Балерина! — парень с серьгой в носу растягивается в белозубой улыбке. — Ну наконец-то и ты к нам примкнула! Я Максу давно говорил, а он всё «она не готова».
Он кривляется, глядя на Ларинцева, от чего получает от того тычок в бок.
— Заткнись, Ванёк, дофига болтаешь, — затем Максим поворачивается ко мне.
