Но как только он открывает рот и начинает петь, я, как почти все в этом зале, чувствую поднимающуюся по телу дрожь, потому что тембр у него такой, что проникает куда-то глубоко внутрь и вызывает там непонятные физиологические изменения, настраивая тебя на восприятие. И неважно, грубым речитативом читает он вступление или поёт мягко припев.
Но вот за его спиной что-то происходит. Танцевальная группа начинает двигаться рвано и ритмично. Все как один, идеально синхронно, словно слаженный организм, будто они связаны единым разумом.
Я поражённо подаюсь вперёд, наблюдая такую непривычную мне феерию танца.
Я любила балет, всегда получала несравнимое ни с чем удовольствие от репетиций и выступлений, и считала, что только классика чего-то стоит, что на то она и классика, чтобы быть на ступень выше всех остальных стилей. Но, Господи, как же я ошибалась! Потому как то, что я вижу сейчас — прекрасно и невероятно.
Сцена словно дышит — так слаженно они движутся. И вот вперёд выходят парень и девушка — солисты.
И я тут же узнаю Максима Ларинцева. Он двигается безупречно. Выверено, идеально музыкально, пластично. А то, что начинает вытворять с девушкой — срывает не меньше криков и оваций в зале, чем поющий в это время солист группы.
И я понимаю: я так не смогу никогда. Ну какая из меня для него партнёрша? И почему нельзя взять на конкурс эту девушку? Что за дурацкие правила о том, что оба участника должны учиться именно в КубГУ?
Вперёд выходят ещё две пары.
Девушки под крики из зала срывают с парней пиджаки, оставив лишь в брюках, галстуках и шляпах. Это выглядит невероятно смелым и откровенным, и я чувствую, как мои щёки начинают гореть, а кожа словно снова ощущает прикосновение тёплых сильных ладоней. Девушки уходят, а парни втроём спрыгивают со сцены и подходят к стоящим возле «кормы» трём шестам. Боже, мне в этот момент хочется просто зажмуриться, но одновременно с этим страшно упустить хотя бы секунду.
И нет, они танцуют не стриптиз.
Но то, что исполняет Максим с парнями, ещё более круто. Они взбираются под самые верх и начинают проворачивать вертикальные трюки. В какой-то момент я здорово пугаюсь, потому что мне кажется, что он, то есть все они, сейчас сорвутся. Но парни спрыгивают с шестов прямо на сцену, становятся в центр к солисту и всё резко заканчивается. Музыка обрывается, свет гаснет. А когда вновь вспыхивает, на сцене остаются только инструменты.
