— Очень глупо с твоей стороны, Пёрышко, оставить дверь незапертой.
Поняв, что это Максим, я немного расслабляюсь. Но что он тут вообще забыл? В одиннадцать вечера-то?
— Привет. Ты что здесь делаешь так поздно?
Пройти внутрь комнаты я не успеваю, потому что Ларинцев рывком поднимается с кровати соседки и в пару шагов оказывается рядом. Я оступаюсь от неожиданности и едва не упираюсь спиной во входную дверь.
— Пришёл стрясти с тебя должок.
— Какой ещё должок? — внутри начинает скребтись неприятное чувство.
Смотрю на него и вижу абсолютно другого человека, совсем не того, кто помог мне вчера вечером и сегодня утром с переездом. Скорее больше похоже на того, который сидел ночью на кухне. Но тогда он был у себя дома, а теперь у меня. И перемена в нём мне абсолютно не нравится.
— Максим, ты пил? — стараюсь, чтобы голос был твёрдым, но он стоит слишком близко, заставляя меня нервничать.
— И курил тоже, — в глазах вспыхивает огонёк, от которого у меня по позвоночнику проходит неприятный холодок.
— Я думала, ты не куришь, — моё обоняние улавливает аромат его туалетной воды и спиртного, в горле моментально пересыхает.
— Не курю, — зачем он так пристально смотрим мне в глаза, при этом парализуя взглядом? — Но накуриваюсь иногда. Лекцию прочитаешь о здоровом образе жизни?
— Нет, это твоё дело, — сглатываю с трудом, ощущая жуткий дискомфорт. — Тебе пора уходить, Максим, уже поздно.
Он вынимает одну руку из кармана джинсов и упирается ладонью в дверь возле моей головы. Волосы всколочены, в глазах туман.
Максим закусывает губу и несколько секунд смотрит очень внимательно.
— Нина, стань моей девушкой на один вечер.
От такой наглости у меня просто весь воздух выбивает из лёгких от возмущения. Кровь приливает к лицу, прорывая эту странную ментальную паутину, которая обволакивает каждый раз рядом с Ларинцевым.
— Обалдел совсем? — упираюсь обеими ладонями ему в грудь и пытаюсь оттолкнуть.
— Нет, стой, — он перехватывает мои запястья и опускает их вниз, заставляя вздрогнуть.
Он под воздействием травки, что, собственно, может ему помешать? — Я серьёзно. Мой папаша требует, чтобы я наконец нашёл нормальную девушку. Переживает, что его непутёвый сынок станет такой же шлюшкой, как он сам. Сыграешь роль?
Это просто унизительно. Неприятно, мерзко и отвратительно, иначе и не назвать. Я несколько секунду смотрю на него внимательно, пытаясь понять, шутит он или нет. Но, кажется, парень понимает мой ступор неправильно.
