Слабо прикрученная щеколда отлетает, и я вваливаюсь в небольшой предбанник, за которым видно сам душ — широкий металлический поддон, откинутую шторку и шланг с разбрызгивателем. Тут сыро и душно. А на полу возле поддона я замечаю Нину. Она сидит на холодном кафеле, откинув голову на стену. В слабом свете люминесцентных ламп заметна неестественная бледность её лица, ещё более отчётливая в обрамлении каштановых волос, спутанными прядями упавших на щёки и шею.
— Нина! — подбегаю и опускаюсь перед ней на колени, хватаю за плечи и трясу, пытаясь привести в чувство.
— Ты меня слышишь? Нина!
Она не реагирует. Голова безвольно свешивается на грудь, а меня прошибает страхом. А если эти придурки не рассчитали количество дряни?
— Нина, ну же, очнись.
Беру её под мышки и перетаскиваю к себе на колени, убираю волосы с бледного лица. Даже губы, обычно такие красные без всякой помады, и те почти белые. Пробую пульс на шее — частит. Это уже лучше, чем если бы был слабый. Легонько похлопываю по щекам.
Девушка начинает реагировать.
Тяжело вздыхает, ресницы вздрагивают, и она тихо стонет, сжимая слабые пальцы на моём свитере.
— Максим, — хрипит едва слышно.
— Давай, просыпайся, девочка, я сейчас заберу тебя отсюда. Ты слышишь меня, Пёрышко?
Она слабо кивает, дышит тяжело.
— Тебя рвало?
— Мм, — качает отрицательно головой.
— Это плохо.
Не знаю, какой уже от этого толк, но попытаться стоит.
Подтягиваю девчонку и тащу к крану с водой, ополаскиваю стоящий на раковине стакан и набираю в него воды, подношу к сухим губам Нины.
Она сначала давится, но потом начинает глотать. За первым понемногу вливаю ещё один.
— Теперь иди сюда.
Подтаскиваю её к краю поддона и сажусь на колени сам, умащивая и её, наклоняю над поддоном.
— Нина, надо промыть желудок. Давай постараемся.
Даже не смотря на полусознательное состояние, Нина начинает противиться.
— Не надо, Максим… — пытается отвернуться.
Но сделать это нужно, как бы ни было ей неприятно. Сейчас не до культурных расшаркиваний.
Подобное мне уже приходилось проворачивать в Верой, когда она слетала с катушек.
Наклоняю девушку над поддоном и нажимаю пальцами на щёки, чтобы приоткрыла рот и пальцы мне не прикусила, потом второй рукой заталкиваю ей два пальца в рот и давлю на корень языка.
— Давай, девочка, потерпи немного, — влитая вода должна выйти, промыв желудок.
Пёрышко дёргается, делая слабую попытку оттолкнуть мою руку, но я держу крепко. И вот она закашливается и извергает содержимое желудка.
