В шестьсот девятнадцатой комнате собралось много девчонок и ребят, они весело здоровались, представлялись, хотя я и половины не запомнила. Предложили пиво, но я отказалась. В свои двадцать один я ещё ни разу не пробовала алкоголь. Как-то не приходилось. Да и не считала нужным.
Меня усадили рядом с высоким крепким парнем по имени Иван, которого многие ребята в комнате называли не по имени, а по прозвищу Гуля. Не знаю, возможно, это как-то связано с фамилией. Гуляев, может, мало ли. Он как-то сразу стал уделять мне много внимания: анекдоты рассказывал, пару раз случайно коснулся руки в разговоре, невзначай зацепил бедром.
Нельзя было назвать его неприятным, но меня его повышенное внимание напрягало. Было что-то в этих его взглядах липкое, навязчивое. А потом он снова прицепился с этим пивом, я дала себя уговорить попробовать стаканчик лёгкого светлого. Интересно стало, чем же оно такое приятное. Иван сказал, что угостит меня своим любимым — нефильтрованным. Сказал, оно лёгкое, хмеля почти не вызывает.
Признаться честно, оказалось не так и противно. Своеобразно. А потом, уже минут через двадцать я почувствовала себя странно. Сперва появилась лёгкость, но уже скоро голова стала неприятно кружиться. Вика подмигнула, поздравив с первым опьянением, сказала, что в первый раз даже такое лёгкое пиво по шарам даёт, но скоро отпустит.
Но меня не отпускало. Пальцы на руках стали неметь, покалывала переносица. Да что там, я едва встала. Иван предложил помочь дойти до душевой, умыться, но я отказалась.
Сказала, что сама, что сейчас вернусь. Мне ужасно не хотелось оставаться с ним наедине. Несмотря на состояние, где-то за грудиной забилось чувство опасности. А ещё было стыдно перед ребятами.
И тогда я выбралась из комнаты, и первое, что пришло в голову — попросить помощи у Максима. Даже не могу объяснить, почему. Мне, собственно, больше и не к кому было обратиться. Не маме же звонить и объяснять, что меня унесло от неполного стакана пива.
А Юльке набрать гордость и обида не позволили.
Помню, как услышала напряжённый голос в трубке, как выполнила дрожащими пальцами его наказ запереться в душевой. Как кто-то стучал, кажется даже ругался. А потом я провалилась в темноту. Где-то плавая в тёмной воде опьянения, отрывками помню удушающее давление в горле, помню боль в руке, помню знакомый запах мужской туалетной воды. Такой же, какую чувствую сейчас.
Боюсь даже подумать, что было дальше.
