Мы так давно не общались. Артёма как раз не будет. Я тут нечаянно выяснила, что у них с Витей какая-то давняя вражда.
Кирилл иронично улыбнулся.
— Большие мальчики что-то не поделили в песочнице. А Вите сколько?
— Тридцать пять. Может, больше, — почесала Лера затылок и виновато пожала плечами.
— Ты такая смешная, — улыбнулся Кирилл, протягивая свой бокал. — За тебя.
— Может, за нас? — посмотрела Лера на него внимательно и тут же струсила. — За нашу дружбу?
— Ну, за дружбу — так за дружбу, — он сделал глоток. — А твоя подруга Даша, вот увидишь, тебе свою откровенность не простит.
Так что, ты с ней поосторожнее. И я бы её, от греха подальше, всё же уволил.
— Вот любите, вы, господа начальники, — сердито опустила Лера бокал.
— Я понял, понял, — примиряюще протянул Кирилл к ней свой бокал ещё раз. — Пусть работает. Пока. За дружбу!
И вроде болтали они непринуждённо, словно старые друзья, что давно не виделись. И общих тем для беседы находилось достаточно. Но в то же время Лера чувствовала, что Кирилл словно отдалился.
Вроде и сидит совсем рядом, и ноги её держит, крепко зажав в своих. Но что-то невидимое ускользает от них, теряется. Они всё время двигаются вокруг да около основного, главного, самого важного. Кружат в замысловатом танце, но никак не перейдут эту невидимую черту.
Недоеденный ужин остыл. Шампанское закончилось. Кирилл заказал вторую бутылку, но лёд в ведёрке таял, а они её так и не открыли. Кирилл посмотрел на часы и поднялся с кресла.
— Спасибо за чудесный вечер, — он вздохнул, оглянулся, сходил за телефоном.
Лера тоже встала. — К сожалению, мне пора идти.
Кирилл слегка обнял её за талию, одной рукой, прикоснулся легко, как летний ветерок и так же невесомо поцеловал в щёку.
— Спокойной ночи.
— Спокойной, — проводила Лера его глазами до двери, а потом пошла следом.
— Во сколько у тебя самолёт? — Кирилл уже вышел, но остановился, опёрся на косяк.
— В девять утра, — застыла Лера под его внимательным взглядом.
— Я позвоню?
— Хорошо.
— Пока?
— Пока.
Она ещё пару секунд держалась за полотно двери, которое медленно закрывалось.
И в тот момент, когда Кирилл опустил глаза, щёлкнул замок.
Кровать не шелохнулась, не скрипнула и вообще не издала никаких звуков, кроме шлепка, когда Лера упала на неё ничком. Хотелось плакать. Нет, рыдать. Выть. Что-нибудь разбить. Сбросить с этого треклятого пятнадцатого этажа.
Что-то пошло не так. Что-то не сложилось, ускользнуло, незаметно истаяло.
Лера ударила по постели кулаком, потом двумя.
