— И она меня как бы ни в чём и не упрекала. Просто обычно она хандрит поздней осенью, когда уже начинается холод. И я решил подарить ей пару недель солнца, моря, тепла.
— Не сбылось?
— Сбылось. Съездили вроде неплохо. Ну, как мне показалось. Но буквально на следующий день по прилёту у неё случился выкидыш, и всё… разверзлась такая бездна, — Кирилл тяжело вздохнул. — Да, я виноват. Надо было остаться. Надо было её спросить, прежде чем покупать горящую путёвку. Но я поставил жену перед фактом, она не стала меня расстраивать.
В общем, это — замкнутый круг, по которому мы бегаем, как лошади в загоне, уже не первый год. И я смертельно устал от этой компании под названием «Настина беременность». Уже тогда устал. Все эти обследования, тесты, больницы, врачи. Я молчу про деньги, сколько бы это ни стоило, — громыхнула дверь и звук телевизора, что до этого был отчётливо слышен, почти затих. — Молчу про время, которое нужно было выкраивать между командировками, или на то, чтобы подрочить в баночку между совещаниями.
Это стало второй работой. И не дай бог где-нибудь передёрнуть в гостинице под просмотр порноканала. Не дай бог!
— Это-то она как проверяла? — засмеялась Лера.
— Ну, скажем так: она просто предупредила, что ни одна капля генетического материала не должна пропасть даром, — усмехнулся он. — Ни одна.
— Всё в хозяйство, всё в семью? — Лера боялась его обидеть, но не засмеяться не смогла. — И секс по расписанию?
— Если бы только секс, — Кирилл явно улыбнулся. И Лера представила, как заблестели его зубы.
О, боги! Теперь она знала, даже как он смеётся. — Питание, физические нагрузки, сон и отдых — всё было регламентировано и строго учтено. Ведь даже от количества жидкости, которую я выпивал, зависела вязкость эякулята. А это, знаешь ли, одна из причин бесплодия.
— Бедненький ты мой, — вздохнула Лера.
— Повтори, пожалуйста, ещё раз.
— Что? Бедненький мой?
— Особенно второе слово, — понизил он голос до вожделенной хрипоты. — Хорошо, что закрыл дверь. Я просто умираю, когда ты говоришь «мой».
— Не умирай, пожалуйста, мой больной и хромой, бедненький заинька мой.
— М-м-м-м… — промычал он, словно находился где-то совсем рядом, словно зарылся в её волосы. — Я скучаю. Невыносимо. Просто сдыхаю без тебя.
— Приезжай! — улыбнулась Лера. — Здесь классно.
— Уже считаю часы. Осталось семьдесят один.
Чайник, наверное, уже остыл, но Лера только сейчас услышала, как Кирилл взял кружку. Стукнула дверца шкафа, потом донышко о стол.
— Чай? Кофе? — спросила она.
