Лера поняла это по тому, как он выдохнул, неожиданно остановившись, как поправил на плече сумку, когда продолжил движение, как откинул рукой волосы, потряс головой, стараясь или вытряхнуть из неё ненужное, или просто взбодриться."
"Кирилл не знал, что Лера ждёт его в аэропорту. Лера и сама не думала, что приедет. Но чем стремительнее приближалось время его прилёта, тем сложнее было усидеть на месте. Теперь она точно понимала его состояние, когда он ей говорил, что ему проще пойти пешком в аэропорт, чем ждать.
Она извелась, приехав за час до посадки его лайнера, но и это тоже забылось, стоило ей только увидеть его русую голову среди спешащих пассажиров.
— Да, — снова остановился Кирилл. — Я сам решу этот вопрос, если Самсонов не сможет, но только после отпуска. Нет, Сергей, потому что это не заканчивается никогда. Ингрид не считает этот вопрос срочным. Хартмут даже предложил перенести на весну. И только ты продолжаешь настаивать.
Он снял с плеча свою мягкую кожаную сумку, осмотрелся, словно в поисках места, куда её бросить, и Лера застыла, когда взгляд его скользнул мимо неё.
«Не заметил», — расстроилась она. Опустила плечи, рассматривая новые босоножки. Какой бы ни была мягкой кожа обуви, а на большом пальце намечалась мозоль. И зря, наверно, Лера приехала. Странное чувство, будто она подсматривала и подслушивала. И припёрлась, когда её совсем не просили.
Лера подняла голову и растерялась — Кирилл исчез. Она испуганно осмотрелась в почти пустом зале.
Редкие спешащие по своим делам люди, но Кирилла и след простыл.
«Отлично! — выдохнула она и всплеснула руками. — Встретила! Пораньше. Наряжалась битый час. Ехала. Ждала».
— Девушка! Вы кого-то потеряли?
Лера медленно повернулась на каблуках. Кирилл стоял, привалившись плечом к колонне, и улыбался, сволочь. Улыбался.
— Кир! Но как ты…
Он не дал ей договорить, подхватил, прижал к себе, зарылся в волосы.
— Ты правда думала, что я тебе не замечу?
Голова предательски закружилась.
— Кир…
— Ты же самая красивая девушка в мире. Я и захотел, мимо не смог бы пройти.
Лера целовала его в нос, в глаза, в щёки, лизнула в губы, не давая ему говорить.
— Фу, плохая собака, — он смешно сморщил нос и засмеялся. — Счастье моё, я на целую неделю весь твой, только давай отсюда уже уедем.
И это было не счастье, это было безумное всепоглощающее безбрежное счастье, накрывшее их с головой.
