Но то, что ничего компрометирующего и подозрительного ей под руку в его карманах не попалось, вызвало доверие. И она искренне верила, что он его оправдает.
— Я постелю себе здесь, хорошо?
— Могу уступить тебе кровать.
— Тебе надо выспаться, — покачала Лера головой и встала, собирая посуду. — А я боюсь, что толком всё равно не усну.
— Я уберу, — перехватил он её руку. — Иди, не трать на это время. Там где-то и полотенца должны быть, и щётки одноразовые.
К тому моменту, как она вышла из душа, поплотнее запахивая мягкий махровый халат, Кирилл уже перемыл посуду, постелил ей в гостиной постель, и сам сидел в кресле, не смея мять чистое бельё.
— Там же есть ещё один халат, да?
Лера кивнула, вытирая слегка намокшие под целлофановой шапочкой волосы.
— Спокойной ночи, — ободряюще улыбнулся Кирилл и ушёл.
Она слышала, как в душе лилась вода. Гудел фен. Дверь ванной стукнула о стену, когда Кирилл её открыл. Потом закрылась с мягким щелчком дверь в спальню. Кровать скрипнула.
Лера отвернулась к спинке дивана и тяжело вздохнула.
Хорошо, что она попрощалась с папой, когда уезжала. Как бы она себя чувствовала, не сделай этого? Наверное, ещё хуже. Наверное, совсем плохо. Хотя ей было так плохо, что хуже уже, наверное, и некуда.
Она кое-как подавила порыв позвонить мужу. Артём не выносил, когда она плачет. Его почему-то это злило. Вместо того, чтобы её успокоить или пожалеть, он начинал психовать, орать, выкрикивать оскорбления. Словно это могло помочь. Словно «Соберись, тряпка!» — волшебное заклинание, решающее все проблемы.
На самом деле становилось только горше. И Лера просто уходила, чтобы не мозолить мужу глаза, и плакала, забившись в какой-нибудь тёмный уголок, чаще всего — включив посильнее воду в душе.
От этих воспоминаний к горлу снова подступил ком. Лера закусила уголок подушки, давясь рыданиями, и даже не услышала, когда пришёл Кирилл.
— Пойдём."
"Он ни о чём её не спрашивал, просто просунул руки под шею и согнутые колени и поднял на руки.
— Тс-с-с, тихо, — ответил он на её попытки возразить.
Донёс до спальни, аккуратно уложил на кровать и укрыл своим ещё тёплым одеялом.
Лера словно так и осталась лежать. На том же боку, что и на жёстком диване, так же щекой на подушке. Но всё было совсем не так. Кирилл лёг поверх одеяла, слегка подоткнув его, и, придавив Леру тяжестью руки, прижался к её спине.
— Я буду рядом на тот случай, если ты опять захочешь поплакать. Не обязательно делать это в одиночестве, — прозвучал его голос у неё над головой.
