Лера вытащила руку, вытерла влажные глаза. Вдох получился неровным, прерывистым.
— Когда умер мой отец, мне было четыре года, — Кирилл продолжил говорить ей в макушку. — Я не понимал, что это значит, но помню, как его ждал, когда он уже не мог прийти. Мне казалось, он обязательно вернётся. Откроет дверь, заснеженный, с мороза, не раздеваясь, поднимет меня на руки и будет колоть холодной жёсткой бородой. Это единственное, что я запомнил про отца из того, чего нет на семейных фотографиях. Его колючую бороду, снег, таявший на меховом воротнике.
Эти воспоминания очень дороги мне.
— Что с ним случилось? — Лера помедлила, а потом засунула свою руку под подушку, подальше от его руки.
— Какой-то нелепый случай, — Кирилл не шелохнулся. — Полез в уличную драку, и его пырнули ножом. Мне рассказали, когда я уже подрос. Тогда, в детстве, меня даже на похороны не взяли. Но мне кажется, я до сих пор не понимаю, что такое смерть. Не чувствую, не осознаю её окончательности. До сих пор мне кажется, что раз мы помним, храним в наших сердцах эти воспоминания, значит, дорогие нам люди живы.
Только судьба забросила их в другое место, где нас, нынешних, нет. Но в том мире до сих пор живёт маленький мальчик Кирюша, которого отец на вытянутых руках поднимает к потолку и колет бородой.
— Иногда мне кажется, что вообще мы живём там, где наши воспоминания.
— И находимся в том месте, о котором думаем, — Кирилл подпёр голову, облокотившись на подушку.
— А мама вышла снова замуж? — Лера прижимала к себе руку, боясь расслабить мышцы и коснуться его локтем.
— Нет. У меня был старший брат, душевнобольной.
Он замолчал, задержав дыхание, Лера тоже перестала дышать.
— Знаю, как это звучит, — выдохнул он, — поэтому никогда об этом не рассказываю.
— Звучит как горе, — вдохнула она, поправив за ухо волосы. — Горе в семье, а особенно для матери.
— Мама посвятила жизнь тому, чтобы за ним ухаживать. А заодно растила меня. Он умер несколько лет назад. И она до сих пор чувствует себя потерянной. Отца нам заменил дед.
Он и сейчас мне вместо отца.
— Сколько же ему лет? — удивилась Лера и, забывшись, положила свою руку рядом с рукой Кирилла.
— Под восемьдесят, — Кирилл отодвинул свою руку, уступая ей место. — Но он бодрячком. Отгрохал себе коттедж в Подмосковье, ещё когда мы на севере жили. Он там на металлургическом заводе крупной шишкой был. Начальником отдела по научной работе. Можно сказать, он нас всю жизнь и содержал. Каждый год с мамой и Игорем на море вывозил.
