Как всё же много тебе звонят, — то ли посочувствовал он, то ли высказал недовольство.
— Да, сегодня вообще кое-как отбилась, — просунула Лера свои пальцы в его ладонь. — На следующей неделе лечу на Камчатку. Привезти тебе чего-нибудь? Сигары там вряд ли есть, а вот вяленая камбала, говорят, зачётная.
— Если хочешь, привези, а вообще не обязательно. А надолго летишь? — сжал он её руку.
— Надо у Дашки спросить. Дня на три, кажется, или на четыре. Она билеты заказывала.
— Жаль, — вздохнул Артём. — Я тоже на следующей неделе выдвигаюсь.
— Как на следующей? Ты же говорил, к концу мая только уедешь. А день рождения?
— Встречу в лесу с медведями, — улыбнулся муж, набирая код на двери маминого подъезда. — Мне не привыкать.
— Надеюсь, связь там будет, — вздохнула Лера.
Если бы ей пришлось встречать свой день рождения в глухой тайге, она бы, наверное, расстроилась. А может, наоборот: хоть раз не пришлось бы стоять два дня на кухне. На праздники, положа руку на сердце, все приходили к ним вкусно пожрать.
Сегодня Лере, благодаря забывчивости мужа, не пришлось готовить ужин.
Они пошли к маме доедать то, что забрали со вчерашних поминок. Хоть Артём не хотел. С ужином или без, а маму Лера навестила бы в любом случае.
— Мам, скажи, а МарьМихална ни у кого вчера не решила задержаться?
Сидя на уютной маминой кухне, Лера листала альбом с фотографиями.
Мама такая красивая. Папа такой молодой. Невозможно было не улыбаться, глядя на их счастливые лица, хотя видеть эти пожелтевшие снимки и грустно. Словно целая эпоха закончилась.
Целая жизнь осталась позади. Навсегда. Жизнь, что её родители прожили в любви и согласии.
В квартире ещё привычно пахло лекарствами. На столе стоял флакончик с корвалолом. В комнате, где Артём после ужина смотрел фильм, орал телевизор.
— Да вроде к Ленке она собиралась, — мама, уставшая, с опухшими от слёз глазами, выглядела потерянной. Нервно теребила платок, стараясь держаться, но то и дело вздыхала.
— Так и осталась она её любимой невесткой, — кивнула Лера, стараясь отвлечь маму разговором.
Галю, мать Вити, вторую свою невестку, МарьМихална не любила. И даже после смерти сына охотнее общалась с его первой бывшей женой.
Лера сделала однозначные выводы. Значит, Вите не пришлось везти бабку обратно в деревню за триста километров от города. Он отвёз её к Ленке, а сам поехал фестивалить с Дашкой.
— А эту фотографию помнишь? — ткнула мама в снимок. — Тебе тут год, не больше. Это мы ездили на похороны деда Ефима.
Конечно, Лера помнила.
