Держи врага ближе

Только когда в руку мне суют поводья, а над ухом фыркает приветственно лошадь, я моргаю и, смахнув с висков ледяной пот, прихожу в себя.

Как бы не по душе мне было от поступка Джереми и Чеда, починяющихся приказам Фишера даже после того, как им стало известно о спасительном выходе из крепости, эгоистично лелеющим надежду выбраться из западни, бросив врагу на растерзание собственных товарищей, все же я не могу не прийти в какое-то беспамятство и оцепенение от вида их кончины.

- Да не тормози же ты! В отличии от них, думаю, понятно, что тебе жизнь гарантирована! – ругается комендант, настойчиво суя мне в руки поводья, которые я не тороплюсь принять.

Гарантирована? Кто решил? Кто в праве делать такие заявления?

Подполковник Фишер пятками подгоняет лошадь в мою сторону и останавливается рядом.

В свете стоящего на земле фонаря освещающего полянку в низине оврага, искаженное тенью, его лицо кажется мне особенно мерзким.

- То есть до этого все было притворством?

Эта их игра в цитадели во время совета о моей дальнейшей судьбе.

Браво, актерами имперского театра подобная импровизация может только сниться!

Комендант Брайан цокает языком, бросает окровавленное лезвие и седлает коня, сдавшись заставить меня взять в руки поводья. Единственная оставшаяся лошадь предназначается мне. Даже так, когда никто ее не держит, она продолжает фыркать рядом, не собираясь бежать прочь.

- А как же ваши «лучше пожертвовать одним ради спасения многих, одна жизнь ничего не стоит»? – не скрываю в голосе яда.

Как же мерзко и подло! И зачем тогда вдруг нужна я, бежали бы сами, раз уж хуже крыс.

Вряд ли намерения спасать меня из благородных побуждений. Не верю.

- Думаешь, никому не известно, кто твой старший брат? А, верно! Ведь из-за блокады мы не получали новостей, и не знаем, что Дональд Велфорд уже год как находится на должности премьер-министра, второго после императрицы человека в стране!

Я хмурюсь, стараясь скрыть, насколько растеряна и негодую.

Новости! Даррг его задери!

Пока мы целый год себе готовы были волосы рвать на головах, Фишер объедался в своей комнате и почитывал тайно доставленные ему газеты?!

Мой командир продолжает:

От смеха подполковника я сжимаю зубы так, что становится больно.

Бросил на растерзание своих людей – солдат, которые были готовы жизни класть по его приказу - и еще смеется?!

Однако, отец вряд ли за спасибо скажет за мое так называемое спасение. Во всяком случае, гибель на войне вполне резонна, разбираться он не станет.